…Множество знакомых появилось у меня здесь. Кивают мне приветственно, по крайней мере, мне так кажется. Может скоро кто-нибудь меня и усыновит? Спрашивают: что за новый человек вместе со мной? Это они про Матвейчука. Говорю: сменщик мой, очень жесткий и хитрый, все видит, все подмечает. Не обманешь! Это я так… для острастки! Пусть остерегаются. Хотя я думаю, они быстро просекут, что Леха — простоват… На «Вишне», чеченка с Кургана, подсказывает мне те или иные слова, так что иногда я выхватываю короткий смысл некоторых фраз, имеющих скрытый характер. Вот недавно, услышал, скорее всего, про нас говорили, про военных, мол, что-то там, собаки, которые куда-то лезут… — Я в раз в лице изменился и смотрю на этого урода… что мне показалось, он понял, что я его понял… иначе бы так не смутился. Голову прятал, готов был бежать!»
Егор незаметно погрузился в воспоминания вчерашнего дня. Вспомнил, как добравшись до парковой зоны, напротив завода «Красный Молот», сапёр Юра Никулушкин, идущий вторым, правосторонним номером расчета, резко вскинул руку кверху. Спрятав голову в плечи, тяжело рванул с места, как ракета с Байконура, под тяжестью бронежилета.
Егор сразу же понял: «Фугас!»
Егор только начал стажировать новоприбывшего сержанта Жигарева. Хрупкий такой солдатик, как цыпленок, голова пушистая, светлая. Сразу все внимание на него, а он — ничего, не растерялся, действовал наравне с другими: Дудатьевым, Лапиным и Польщиковым; завидев сигнал, а возможно и услышав команду (в точке, в которой находился в этот момент Егор, команды не было слышно), словно горох, ударившись оземь, раскатились по кюветам.
Взрыва не последовало. Радостным возбуждением задрожала мысль об оправданной предосторожности. Егор выдохнул. Никогда прежде Егору не хотелось так оказаться правым, как сейчас, никогда прежде, предосторожность не была такой долгожданной!
Подозвав пулеметчика группы прикрытия, Макса Ерохина, заменившего отправленного в пункт постоянной дислокации контуженого Лазарева, Егор ориентирами указал сектор огня, предупредил, что пули не должны улетать в глубину парка. Выбрал укрытие для стрельбы за грудой кирпича разрушенной части забора, на другой стороне дороги. Ерохин, в бронежилете одетом поверх солдатского бушлата, с поднятым воротником и косолапя, неторопливо поплелся под тяжестью пулемета. Раз за разом, Егор прокручивал в голове весь алгоритм действий подобных ситуаций.
Егор дал отмашку — перекрыть движение. Образовавшуюся «пробку», с гордостью можно было окрестить «Садовым кольцом», но Егора волновало другое.
«Случаются такие моменты, думал Егор, когда волнение, напряжение, сомнения, всеобщее обозрение, скверные мысли мешают принятию целесообразного, правильного решения; отвлекают, мешают четкости понимания и видения. В этот момент, важно устраниться от суеты, от людей, от напряженных мыслей, от черезмерного волнения. Облажаться — нельзя. Умирать — нельзя. А значит нужно остыть, успокоиться…
— Ориентир — сломанное дерево. Видишь? От бордура, квадрат — три на три. Короткими… — возникла маленькая пауза. — Огонь! — скомандовал Егор. Ерохин нажал на спуск.
…Чудесное это время, — продолжал думать Егор. — Завораживающее. Ну, кто бы мог подумать, что можно найти покой и умиротворение в шквале огня. Когда прикрыв глаза, понимаешь, что ты всего лишь пылинка, оторванная от этого суетного мира, гонимая потоками различных воздушных завихрений, от беспорядочного молекулярного, теплого или холодного, до пулеметной газообразующей отдачи затворной рамы… Представляю, что затворная рама — это музыкальный метроном… Тик-так… тик-так… — отбивает он. — Двадцать два… двадцать два… — отбивает короткими Ерохин. — Тик-так… Я в эпицентре… В самом центре пулеметного гвалта — есть покой. Мир — беспощадные жернова, от которых я ускользаю», — думал Егор, вдыхая морозный воздух с привкусом пороха.
Ерохин отстрелял больее полсотни патронов, после чего Егор возообновил автомобильное движение, и в мельтешащем потоке машин, преодолевая дорогу, то туда, то обратно, провел доразведку. Фугас оказался внутри асбестоцементной трубы, уложенной вместо бордюрного блока. Вот так, неаккуратно, бесцеремонно и дерзко — 122-мм артиллерийский снаряд, обтянутый автомобильной камерой с проводами лежал у дороги и ждал саперов.
«Дилетанты? — мелькнул в голове Егора вопрос. Линия проводов тянулась в направлении полуразрушенного и заброшенного одноэтажного дома из кирпича. Дом располагался на окраине парка, справа. — А точно ли дилетанты? — снова промелькнуло в голове. — Егора насторожил тот факт, что в виду распространенного радиоуправляемого способа подрывов, «чехи» вдруг вспомнили — забытый, дешевый проводной, к тому же давольно опасный для подрывника, в виду возможности быстро выявить его местоположение. — Задумка-то, хорошая, что касается маскировки», — думал Егор, но работа, настолько попахивала непрофессионализмом, что Егору стало подозрительно не по себе.
