— Я никому, ничего не должен! — возмутился Стеклов.
— О как, ты заговорил! Должен! Ты дал клятву, присягнул на верность, исполняй!
— Гибнуть-то я не клялся!
— А это случай. Мы отчаянно разминируем иногда неразминируемое… По крайней мере, даже не имеем четких инструкций, как разминировать эти «новые» фугасы — радиоуправляемые… Да чего уж там — разминировать! Мы по-хорошему найти его не можем, не успеваем! А если уж и находим… то ценой собственной жизни: «Один сапер на один фугас — отличный показатель!», и это слова нашей Группировки… Не мы говорим! Что это — нормально? Я думаю: нет! Это у нас — безвыходность. А у них — неспособность, нежелания что-то сделать… как будто они сами не знают что… Тут даже я уже соображать начал, надо ежедневно проводить ряд мероприятий, чтобы обеспечить нам нормальные условия для выполнения наших задач — разведку, засады, оперативную работу, разведывательно-поисковые мероприятия. Они, конечно, их проводят, да только не там где надо!
— В общем, мы знаем, что победим, сознательно идем… на смерть, а значит, мы — камикадзе, но только пешие…
— Пешие… — усмехнулся Егор.
— Пешие. — Повторил Стеклов.
— Ладно. Идем на ту сторону?
— Идем, — согласился Стеклов.
…Взрыв прозвучал как всегда внезапно и неожиданно… И снова со спины. Егор обернулся, увидев, как первый БТР, подскочив на огненно-черном облаке, опустился задними колесами на землю, еще какое-то время, колышась на рессорах.
Егор распрямился и побежал к месту взрыва.
— О, дали маху! — в голос ругался Егор, не обращая внимания на стрельбу.
Стеклов молча, бежал следом.
— С-сука! Опять фугас проворонили! — «Вулкан», «Водопаду», прием! — прокричал Егор в рацию.
— На приеме «Вулкан» для «Водопад»…
— У меня подрыв!
— Ммм… — промычала рация. — Потери?
— Уточняю!
Фугас взорвался на обочине, между двигающимися в боевом порядке БТРами. В боевом порядке дозора, между бронемашинами, тоже ходили бойцы. Глазам Егора сразу открылось, лежащее в стороне солдатское тело. Рядом с ним копошились еще двое. Это были разведчики — шли в прикрытии. Боец не пострадал — отделался парой ушибов и испугом. Под звуки извергаемого беглого оружейного огня Стеклов с солдатами подхватили раненного под руки и стащили с полотна дороги.
— «Вулкан», «Водопаду», прием! — произнес Егор в рацию, на этот раз более сдержанно.
— На приеме «Вулкан» для «Водопад»…
— 10–09, 10–32, 11… - доложил Егор об обстановке: о подрыве фугаса, и об отсутствии потерь, жонглируя цифровыми аббревиатурами…
Солдат-разведчик лежал сейчас у стены дома, куда успели оттянуться, подхватив его с дороги, из-под огня. Интенсивность стрельбы стала немного стихать, в результате чего стала звучать в виде не частой и одиночной. По характеру и звуку выстрелов, — предполагал Егор, — стреляющий был либо снайпер, либо стрелок, прикрывающий отход нападавших, а потому проверять, насколько стрелок был профессионален, в своем деле, — желания было мало. Егор нашел глазами Стеклова. Тот сидел рядом с кинологом с собакой, поглаживая ее, тоже был мрачнее тучи, думал о чем-то своем. Егора не заметил.
Разведчики не стреляли. Укрывшись, выжидали прекращение огня под забором брошенного богатого дома, из красного кирпича.
БТРы, под прикрытием которых, группа оттянулась в частный сектор, тихо фырча двигателями, стояли в глубине проулков рядом с саперами.
Егор сидел на корточках. Неспешно курил. Часто сплевывал на землю, перед собой, туда же, где чертил притушенной спичкой незамысловатый крестик… перекрёсток. Тут же ловил себя на мысли, что не совсем понимает, что рисует, и что хотел нарисовать, — крест, перекрёсток или что-то другое, или то, что ждёт, как ему казалось, всех в конце этого злосчастного пути? Конец! Мысленно отнекивался. Просто царапал землю, ковырял, и без того, ее многострадальное тело.
Егор посмотрел на солдата. Боец разведывательной роты с потускневшими глазами, «холостил» подкатываемыми рвотными позывами, икал, манерно напрягая лицо и щёки; задерживал дыхание. Ему было плохо. Его контузило и в придачу, он получил несколько ушибов от летевшего гравия и камней:
