— Товарищ старший лейтенант!.. Черенкова — нет!
— Нет… — Егор нехотя и лениво отстранился от своих мыслей, поглядел на дежурного, все еще отстраненными пустыми глазами. — Ищите… Что значит — нет?! Он что, в город ушел? Погулять?
— Никак нет, товарищ старший лейтенант! — бегающие глаза солдата, не могли скрыть волнения и желания поскорее убежать.
Егор молчал, не отпуская дежурного по роте, будто бы продолжая думая о том, чем занимался прежде. Дежурный был так ошеломлен, что не мог устоять на месте, казалось, он уже бежит по палаточному городку бригады, ищет Черенкова, заглядывает в каждую палатку, пристройку, в каждую щель и ямку. Снова бежит. Одергивает встречающихся людей, не прерывая бега, спрашивает их, и бежит дальше, что-то уныло бубня себе под нос — недовольный и запыхавшийся:
— Что стоишь? — Егор взглянул на дежурного, спугнув его еще раньше взглядом. — Выполняй!
Тот исчез, ничего не ответив. Дежурного не было не больше десяти минут, спустя которые, он стоял перед старшим лейтенантом Бисом, придерживая обеими руками Черенкова.
Черенков был пьян.
Егор, потерявший в одночасье дар речи, изумленно смотрел на солдата:
— Это что?! — грозно сказал Бис.
— Черенков, — жалобно ответил дежурный.
— Это ЧП! — произнес Егор с аффектацией грозности и гнева, и, не сводя глаз, с покачивающегося пьяницы. — Что случилось, Черенков?
— Я… Да… я… все в порядке, вроде… товарищ старший… лейтенант! — запинаясь на каждом слове, ответил солдат.
— Да ты, скотина, пьян! Ты что!? — закричал на солдата Егор, перебиваемый солдатскими отговорками.
— Товарищ… старший лейтенант, у меня… нервный срыв! Я стресс получаю… мне страшно… я нем… я немного… Тоже можно!
— Что?! Кому можно?! — Егор был неумолим. Намеренно нагнетая гнев ором, в то же время абсолютно спокойно думал: «А я ведь и сам пью… Снимаю напряжение, «запиваю» страх… Позволяю себе делать «это», не прячась…»
Именно поэтому, к солдату, попытавшемуся снять стресс таким же способом, отношение у Егора было двойственным. Однажды, уже был случай, когда Егор собственноручно налил солдату водки. То был солдат, подорвавшийся на фугасе и едва не погибший. Выпив пятьдесят граммов и съев тарелку горячего, Егор отправил его спать… И как считал Егор, тогда, это было необходимо исключительно в «медицинских» целях, и не повлекло за собой последствий, вроде беспробудного пьянства среди солдат.
Этот же случай, был из ряда вон выходящий.
— Ты сколько сожрал?! Какой стресс? Такими дозировками — быков валить можно, а не стресс снимать! Такое дерзость, не оправдывает никакое расстройство, будь оно даже психофизического характера… И в довершение всего, — окончательно подумал Егор, — безнаказанность может привести к всплеску аналогичных проявлений пьянства.
Построение, предшествующее отбою затянулось. Пьяный солдат проявлял несдержанность, наглость, и дерзость, настолько не свойственную его трезвому состоянию, что Егор без труда понял: «разговариваю с алкоголем…»
— Товарищи солдаты, у нас — «ЧП»… Рядовым Черенковым…
— Я! — громко отозвался Черенков.
— …рядовым Черенковым до…
— Я! — снова, и громче прежнего выкрикнул Черенков, видимо желая, тем самым сбить Биса с толку.
— …допущено употребление спиртных напитков в районе выполнения…
— Служебно-боевых задач! — опережая Биса выкрикнул Черенков.
— Так точно! — сказал Бис, сделав вид, что пока его не злит поведение разговорчивого солдата, и продолжил. — Причины данного проступка не вполне понятны, но… я сразу хочу сказать, что какими бы они не были, вряд ли их можно назвать — серьезными и оправдывающими, данный проступок…
— А я считаю, что — серьезные! — сказал Черенков.
— Да заткнись ты! — до Егора из строя донесся чей-то шепот. — А то эта «вечеруха» никогда не кончиться… Спать уже охота…
— В натуре! Распустят, и трещи… сколько хочешь, — добавил шепотом другой голос. — Тебе-то на разведку не идти…
Черенков не обращал внимания.
— Какими бы ни были твои причины, есть совершенно нормальные способы их решения, — сказал Егор. — Письма с дома получаешь?
— Получаю.
— Дома все нормально?
— Нормально…
— Мама-папа — здоровы?
— Ой, да ладно… товарищ старший лейтенант… мама-папа… вы стыдить… Ой! — икнул Черенков, — меня сейчас будете? Чё вы сами-то… другими способами не пользуетесь? — пытался подшучивать пьяница.
— А ты старшим в жопу не заглядывай! — гневно выдавил Егор. — Понял?
— Ой, ой… большая разница! Я между прочит тоже — 1978 года… Почти, как и вы…
— Возможно! — согласился Егор. — Мы с тобой еще и в одинаковых условиях… Но я офицер, а ты — солдат… я — командир, а ты — подчиненный…Читай Устав, там все написано.
— Когда ж мне, товарищ старший… лей-те-нант… я жизнью рискую… вроде как… каждый день… — произнес пьяница, так, словно плевался каждым словом, как шелухой от семечек, — все время… вроде, на ниточке жизнь… могу погибнуть, вроде… — Черенков то и дело, кстати и некстати, повторяя это «вроде», видимо заменявшее множество слов.
