Последним вечером уходящего 2000-го года Кривицкий не на шутку разошелся. Снова бегал к Шумейкину, пил, «штурмовал» бригадный артиллерийский дивизион, где служила после развода его бывшая жена, с которой он, то желал мириться, то хотел ее убить… Тут же, плакал из-за ребенка, и снова «охотился» на начмеда… Снова посылал носилки, но на этот раз к артиллеристам, возвращал их назад… Не совсем было ясно — за кем, но потом, призвав с собой Егора, вооружился двумя солдатами и отправился свататься снова… Все вылилось в бытовую разборку, и закончилось очень плохо. Саперов под автомат положил какой-то офицер-артиллерист, Кривицкий был пьян, и его скрутили.
До Нового года оставалось меньше часа. Егор вернулся в роту, лег на кровать, не заметив, как навалившаяся на тяжелые веки темнота поглотила его в одночасье, изменив календарный год.
— Все дороги ведут в Рим… — бормотал пьяненький Егор, сидя в полумраке, за обеденным столом, в свете единственно горящей настольной лампы и покачивался на стуле. В руках он держал маленький карманный календарик 2001 года, цифры двадцати дней декабря были проколоты острием швейной иглы, точно так же, как отмечают пройденный день, — прошлое, зачеркивая или обводя цифру в кружочек. Эти тонкие дырочки, красовались и на обратной стороне, едва зацепив пышную шевелюру Губернатора Волгоградской области, почему-то одетого в форму морского пехотинца, в звании «капитан». — Все дороги ведут в Рим… — Егор притих, прищурил правый глаз и перефразировал, — Все идет от Рима…
— Что, товарищ старший лейтенант? — внезапно спросил вошедший дежурный по роте, думая, что командир роты образался к нему.
— Говорю, все идет от Рима! — повторил Егор.
— А что идет?.. — непонимающе повторил дежурный.
— Все!.. Ты, что-нибудь знаешь за Рим?
— Ну, так… — задумчиво произнес Котов.
Егор махнул в его сторону рукой. Все сознательное человечество, со своими амбициозными противоречиями, — честностью и лживостью, смелостью и трусостью, преданностью, предательством, добром и злом, — все стремилось к одному — править, править и править! Править любой ценой, любыми способами, думал Егор. Это ведь Рим породил жестокость, своими безжалостными гладиаторскими играми Колизея; вульгарность — извращенными оргиями Калигулы; свободолюбие — непримиримыми Спартаковскими восстаниями… Все это — Римская Империя! Мы идем от Рима! Весь тогдашний восторг и кровь, и слава, и тщеславие, ложь и предательство… И этот чертов, Римский Календарь!
— Хотите, чаю? — спросил сонный Котов.
— А? Что?
— Чаю?..
— А-а… Сделаешь, не откажусь!
Дежурный налил в кружку кипятка, закинул пакетик индийского чая, поставил кружку напротив Егора и сам сел за стол. Егор подозрительно взглянул на сержанта. Тот почти спал. Егор сделал глоток:
— Хорошо… — растекся Егор в блаженстве. — Знаешь, что-нибудь о Риме? — спросил он сержанта.
— Ну, так…
— Про Нуму Помпилия, знаешь?
— Не-а…
— Говорят, именно в день основания Рима, в семье знатного сабинянина родился мальчик, которого назвали — Нума Помпилий… Нума… — нежно произнес Егор его имя и, взглянув на дежурного, спросил, — Скажи, дурацкое имя?!
Котов пожал плечами. Глаза Егора медленно погрустнели:
— Интересно… каким он был? Каким-нибудь тощим и болезненным, как бройлерный цыпленок? Или юношески самоуверенный и душевно крепкий? Или может быть, величественным?
— Товарищ старший лейтенант, я не знаю о ком вы?
— О Нуме Помпилии?!
— Не знаю такого…
— Плохо… Нума Помпилий — второй царь Рима, если что…
— Ромула, знаю… а Помпилия — нет! А что он? Тоже… — Котов потряс руками.
— Нет, он другой. Он славился своей набожностью и своими высокими нравственными достоинствами, и был удостоен сенатом предложения царствования в Риме. Помпилий, ставил мир и справедливость превыше всего, и от империи — отказался… Сослался на то, что государство, которое живет войнами и раздорами, нуждается скорее в царе-полководце, нежели в наставнике, учащем ненавидеть насилие и войны… Кстати, так совпало, что народ Рима, ввергнутый в несчастья междоусобных раздоров, пресыщенный победами и триумфами, сам был утомлен бесконечными кровопролитиями и искал пути к миру и спокойной жизни под руководством кроткого и разумного царя. Возможно, сами Боги направили людей к Помпилию для того, чтобы он обратил силы римлян не на истребление и завоевание себе подобных, а на создание процветающего государства… Нума Помпилий был избран вторым царем, после смерти легендарного основателя Рима Ромула… Было это… кажется, в VIII веке до Рождества Христова…
— И что, как его… Помпилий… был хорошим царем?
— Да, вполне… Знаешь, что он сделал после принятия им власти? — Егор вопросительно заглянул сержанту в глаза.
— Что?
— Первым делом распустил отряд трехсот телохранителей, состоявший при Ромуле…
— Как же он без телохранителей-то? — спросил Котов.
