— Ты сам смотри не испугайся, а то не мыть, а обмывать придется! — крикнул Егор в солдатскую толпу, для всех; добавив: «Чехи» не подтираются, а водичкой моют. Понял!
— Так точно, товарищ старший лейтенант! — пряча голову за спинами товарищей, звонко отозвался кто-то.
— По местам! — скомандовал Егор, глядя на часы, и проговорил в радиостанцию: Я — «Водопад», 10–45… «Липа», прием!
Радиостанция противно зашипела, и монотонно ответила:
— Принял тебя…
Развернувшись у заставы? 2, разведчики вернулись на перекресток улиц Хмельницкого и Маяковского, в «девятке». Повернули на рынок.
Местный рынок, в прочем, рынком его трудно было назвать, располагался сразу за перекрёстком справа. Не рынок… Скорее, привычный для здешних мест придорожный базарчик. Но слово «рынок» почему-то очень прочно закрепилось за этим местом; и в умах, и на языке оставался таковым.
По обеим сторонам дороги: деревянные лотки с продуктами, спиртным, вещами первой необходимости и военной формой; чуть ближе к проезжей части — десятилитровые бутыли с нефтепродуктами — жирная, маслянистая жидкость, от жёлтого до тёмно-грязного цвета, с Гузтым осадком на дне.
Женщины у прилавков; мужчины — парами, поодаль, — стоят, многие глубоко сидят на корточках, будто оправляются в деревенском нужнике — бездельничают… Странная отличительная особенность?!
Стремительно проезжая рынок, Егор прильнул к люку, наклоняясь к водителю:
— Дальше, пятьдесят! — означало расстояние в метрах. — Напротив мойки — стоп колеса!
— Так точно, стоп!.. — поняв сказанное, ответил водитель.
Бронемашина проехала еще пятьдесят метров, дальше обычной точки высадки, чтобы не останавливаться в одной и той же точке (Егор повсеместно использовал такой тактический прием, во избежание подрыва бронемашины с личным составом в момент десантирования, останавливаясь в одном месте). Но…
Взрыв, который застиг колонну разведчиков, зафиксировал стрелку спидометра машины на скорости шестьдесят километров в час. Машина со скрипом ушла вправо…
Из-за архитектурных особенностей данной улицы и местного рынка, интервал между «коробочками» составлял около двадцати метров, в нарушение положенных — пятидесяти. Личный состав групп находился «под броней». Это решение Егора, было связанное с тем, что в последнее время участились случаи подрыва личного состава находящегося поверх бронемашины. Поэтому упрятав солдат в десант, Егор надеялся, что противник, вряд ли будет взрывать бронетранспортер, на котором сверху находится всего один человек, пусть даже и командир группы. К тому же, вероятность поражения личного состава внутри машины, в особенности в момент движения, была значительно ниже и зависила от мощности самодельного взрывного устройства.
…Рыжевато-красная вспышка огня, подтолкнув бронетранспортер Егора, окатила его звонкой добротной дробью взрывной волны. Егор, ни секунды не раздумывая, скомандовал:
— К обочине! Стоп! — для водителя. — К машине, к бою! — для личного состава.
Машина резко затормозила, отчего Егора, уцепившегося руками за крышку люка, выбросило вперед, на нос бронемашины. В эту самую минуту, Егор увидел, второй бронетранспортер. Он выскочил из раскатистых клубов серого дыма и пыли, под падающий с неба земляной град, и с креном вправо, на огромной скорости врезался в головной…
Егора кинуло вперед, как тряпичную куклу и ударило о башенный крупнокалиберный пулемет…
Темнота наступила мгновенно.
…В момент фугасного взрыва водитель второго экипажа, испугавшись, вдавил педаль газа в пол, в надежде проскочить задымленный взрывом участок в слепую, на большой скорости.
…С трудом открывая слипающиеся глаза, Егор увидел серо-голубое небо, преломляющееся и переливающееся радужными разводами желто-оранжевых цветов. С секунду, в голове кружилась тошнота, но она тут же исчезла. Видел только левый глаз; вязаная шапочка сбилась набок, отчего правый смотрел в темноту. Небо было облачным и необыкновенно ярким, в глазу резало. Егор лежал неподвижно; шевелиться было лень. Он с трудом поднял перед собой растопыренную ладонь, с удивлением рассматривая ее, слово обнаружил и видел ее впервые. Шевеление рукой отражалось в позвоночнике. Крупные дряблые облака, то стояли неподвижно, то вдруг начинали странно быстро плыть, снова вызывая тошноту. Егор с силой зажмурился, прогоняя головокружение. Белолобые светлячки весело поплыли в темноте закрытых глаз. Егор не шевелился.
Длинная автоматическая очередь, раздавшаяся где-то совсем рядом, уронила Егора с облаков на землю. Крутить головой было хрустко.
