— Куда ее? Пять часов утра… — Егор сначала окразывался, а потом сдался, решив себя не беречь, — Ладно. Имею право…
— А чё закусить ничего не взял?! — возмутился дровосек.
— Закуска градус крадет! — огрызнулся Иван. — Вчера надо было поесть хорошо!
Часам к восьми пошел дождь, двигаясь в боевом порядке по улице Маяковского, разведчики приблизились к заводу «Красный молот». К тому времени болезненно-воспаленный мозг, притушенный с раннего утра «соточкой» спирта, еще на выходе с пункта временной дислокации, стал ватным.
Егор выпил без удовольствия, даже с отвращением, но с надеждой на хоть какое-нибудь изменение, и убежденный, что хуже, чем есть, уже быть просто не может.
Хуже и, правда, не стало, алкогольный дурман, нейтрализовав головную боль, «нормализовал» давление. Егор, с видом, что нисколько не обеспокоен вчерашним подрывом, прошел мимо места вчерашнего боя спокойно, никак и ни на что, не обращая внимания. Ему было все равно, он болел.
— Да, не мучай себя! — глядя на Егора, сочувствовал Стеклов. — Залезь в бронетранспортер, и поспи! Мы без тебя, что не справимся, что ли?
— Нет, нет! — с болью отвечал Егор, не спуская взгляда со Стеклова, как будто отыскивал на его лице искренность и сострадание. — Я справлюсь…
Дорога сужалась. В действительности, это только казалось, так как с левой стороны на проезжую часть «давил» двух метровый забор из красного кирпича — длинный, порядка семидесяти метров. А с правой стороны был не большой парк, едва просматриваемый; из одичавших от человеческого невнимания деревьев и непреодолимых кустов. Кроны деревьев валились на дорогу. Всё было как обычно, и это место, передавленное с двух сторон препятствиями, походило на песочные часы. Машины, просачивались в месте соединения сообщающихся «сосудов», как песчинки, по одной, делали это в разных направлениях попеременно. Но иногда, какой-нибудь вежливый водитель, отворяя дверь кабины, высовывался и манящим жестом приглашал другого ехать первым, вежливо уступая ему дорогу, морщился от дождя и в тоже время, добродушно радуясь, внезапному порыву джентльменства…
Как оказалось, еще одной искусственной причиной сниженной автомобильной проходимости этого узкого участка был припаркованный со стороны парка старый блекло-зеленый, с голубоватым оттенком мотоцикл с коляской. Егор предположил, что голубизну мотоциклу придавал моросящий мелкой пылью январский дождь, освежающий его поблекший цвет.
Дожди в январе, здесь — дело обычное. Егор прятался от дождя, кутаясь в капюшон своего новенького непромокаемого костюма. Мелкая водяная пыль, замешенная с жидкой грязью, летела в лицо, поднимаемая с проезжей части попутными и встречными машинами, «камазами» в особенности. В капюшоне Егору было комфортно. Бондаренко же шел, сутулясь, и хотя по нему нельзя было сказать, что ему неловко и мокро, он шел неспокойно, чувствуя стекающую по лицу и подбородку воду, которая скатывалась ему за ворот. Впереди шли саперы в бронежилетах и касках, с насквозь промокшими рукавами бушлатов.
Очередной «камаз», окатил Егора раскислой грязью. Она густо плюхнулась на грудь, выпачкав костюм и висевший на груди автомат, и тут же поплыла книзу, подхваченная скатывающимися ручейками дождевой воды.
— Пробки на дорогах… здесь, как в столице… повсеместно, — бубнил Егор под нос, кутаясь от слякоти. — Да, еще… мы! — добавил он следом.
По мнению Егора, одной из «пробок», являлись — они, — инженерные разведчики. В целях собственной безопасности, и возможного предотвращения нападений на разведывательные дозоры, саперы блокировали дорожное движение тем, что двигались по центру проезжей части, не пропуская копившийся позади гражданский транспорт. А встречный, завидя военных, прижимался к обочине, карячась и опасливо наползая друг на друга. Саперы походили на пассажирский поезд — длинный и «нескорый».
Всё было как всегда. Шли тихо, каждый был своим занят делом, поравнявшись с парком, Егор круто свернул направо, на заросший в кустах, в десяти метрах, парковый тротуар.
В этот момент, неожиданно, с тыла, выскочила на обгон неопознаная БРДМка с солдатами, прилипшими к броне, как синюшные улитки, обогнув по обочине колонну саперов, она пьяно вырулила на асфальт. Обойдя боевой порядок саперов, разведдозорная машина уткнулась в очередь из машин, и поравнялась со злополучным мотоциклом. Раздался взрыв.
Серо-грязное пространство, лишенное каких-либо летних радужных красок наполнило гулкое красно-оранжевое зарево огня, раскатистое и торжественное. Егор пригнулся… В неожиданной трех секундной тишине отчетливо слышались звонко падающие металлические части чего-то, камни, короткие слова грубоватых просторечий, затворный лязг и женско-подобный визг стартующих с места машин.
