«День-то второй… — думал Егор. — Едва успел, чемоданы с кузова снести… выперли сразу в разведку. «Смотрю» проспект Жукова. Широкая такая улица. Красивая…», — восторгаясь ее необъятными разрушениями, Егор шел по асфальту, едва ли не по самой середине. Старательно, почти что, с математической точностью выдерживал установленный инструкциями интервал между саперами-разведчиками. Впереди, буквально в паре шагов шагал Кубриков Толик, старший групп разведки, которому Егор и приехал на смену. Соблюдая интервал, Егор сторонился Кубрикова, а тот, как назло, лип к Егору со своими разговорами. Он, то отстранялся, то приближался, часто оглядываясь на Егора и подгоняя его, как Макарка телят — по-хозяйски грубовато:
— Что топчешься в хвосте? Нагоняй!
Дабы не вызывать подозрение в мнительности и трусости Егор сделал вид, что поспевает, но остался на прежнем интервале от Кубрикова. Шел и сосредоточенно смотрел по сторонам. Глядя на правую сторону дороги, Егору представлялось, будто она усеяна грудами картонных коробок. Словно картонная помойка, многокилометровая, уходила прямиком в самое небо, в горизонт. А в действительности, по всей стороне, бетонными кусками лежали некогда многоэтажные дома — целый квартал, а может даже больше. Но в противность той жути, которую можно было испытать при виде страшного зрелища, Егор напротив, пребывал от видимого в радостном возбуждении. Груды бетона, как следствие работы тяжёлой артиллерии российской армии — его особенно удовлетворяли. С левой стороны — сорняком, торчал частный сектор. Сама улица между тем была пуста. Да и по улице никого почти не было. По ней никто не ездил, лишь редкие невоенные фигуры пересекали проезжую часть дороги на скором перекрестке.
Грозный, зимой 2001 года не был пуст. Собственно он не был пуст и во время второго штурма в 2000-ом, как возможно, не был и в первый раз, в 1995, но Егору он показался брошенным.
Зимой 2000 года, вспомнил Егор, во время штурма он с солдатами, продвигаясь вдоль частного сектора полуразрушенных домов, совершая обходной маневр, наткнулся на двух стариков, — деда и бабку, что сидели у дома на скамейке, наблюдая как на противоположной стороне от них, через небольшой пустырь и дорогу шел бой. Сидели спокойно, неподвижно, будто смотрели телевизор. Удивленный Егор, предложил им тогда укрыться, на что бабка, сказала:
«Мы с дедом и не такое видели во время войны… Отечественной… — поправилась она и закончила. — Лучше, дай мне, закурить… с дедом».
Таким, город был во время второго штурма, таким он был и сейчас. Лишенный величия и великодушия, походил на короля, подвергнутого варварскому нападению лесных разбойников и не сыскавший у них милосердия. Город, словно некогда грозный король, ныне был мертв и обесчещен. Грозный был полупуст. Все в нем было запущено и загажено. Он лежал на земле, как обглоданный скелет, некогда грозного и храброго война, чьи доспехи еще сверкали на солнце, наполненные трухлявым пленом костей.
Солдаты шли двумя группами. Первая — работала; вторая, почти веселой гурьбой шарахалась из стороны в сторону, к небольшим продуктовым лавкам, что возникали то тут, то там, по обеим сторонам дороги. Но ничто не могло отвлечь саперов от выполнения стоящей перед ними задачи. С неподкупной трезвостью саперы выполняли свою работу, не обращая внимания на своевольных разведчиков группы прикрытия. Кубриков не вмешивался, Егор и вовсе был пока не причем. Пока что, он — наблюдатель: делает свои выводы, проводит оценку действий, принимает маршрут. Время его корректив еще не настало, а по сему, он был тих. Да и что корректировать — все спокойно. Ведь на самом деле это краткий миг, когда что-то случается.
…Два не громких хлопка, похожих на звук новогодней хлопушки, звук лопнувшего воздушного шарика, стартового пистолета с беговой дорожки, в одно мгновение стерли всех с проезжей части. В этом кратком миге, Егор, попытался определить — что за хлопки, откуда они, — стоял на обочине дороги, глядел в развалины, пригнувшись. Два дымных завихрения немного меняя траекторию, и не пересекая друг друга, медленно приближались к дороге. Егор повалился наземь:
«Гранатометная атака!.. Чехи!.. — мгновенно выдал сжатый тисками сообразительности мозг. — Засада!» — Егор прищурился в ожидании разрывов.
Две противотанковые гранаты разорвались неподалеку. Первая граната угодила в откос проезжей части. Другая, пролетев между БТРами, разорвалась где-то за ними. Некоторое время Егор завороженный зрелищем следил за ее полетом и зажмурился, ожидая ее столкновения с БТРом, потому как ему показалось, что она летит прямо в бронемашину. Глухой разрыв прозвучал обычно. Не страшно. Мгновенно наступившая акклиматизация от дерзкой и неожиданной засады перевернула самого Егора с ног на голову, и обратно. Страх почему-то не было. Страх, просто не успел прийти, и скорее, по вполне очевидной причине — подсознательной психологической готовности Егора к самому страшному; все-таки это был первый разведвыход в этой командировке, спустя почти полгода…
