Стеклов, пытался снять «броню» с Егора. Но сделать это, оказалось сложнее, чем сказать. Всему виной, оказалось, то обстоятельство, что жилет был одет под куртку, поверх которой был одет еще один защитный костюм — от ветра и дождя, разгрузочный жилет и другая «снаряга».
Помимо прочего, Егора беспокоило еще одно неприятное чувство: штаны, а точнее левая штанина, прилипла к ноге так, будто насквозь пропиталась потом. В общем, изрядно намучившись с Егором, растрепав его всего, раздеть не вышло.
Расстегнутого, растрепанного и безвольного Егора поставили на ноги. Левая нога, не выдерживая нагрузки, подгибалась.
Ощупав ногу, Егор, к своему удивлению, обнаружил на новеньких брюках не аккуратное отверстие, с рваной кромкой. Засунув в нее указательный палец, нащупал такое же отверстие в камуфлированных брюках, одетых под маскировочный костюм… и болезненное бедро. Вынув палец, чертыхнулся. Палец оказался в крови…
От вида крови Егор поплыл. Крови он не боялся. Сказалось физическое истощение и усталость.
Кривицкий Гена, ехавший в продовольственной колонне, выскочил из «камаза» с непокрытой головой, и хрипло, но звонко крича, с двух литровой бутылкой «Очаковского» пива, неуклюже бежал во главу колонны.
В этот момент, Егор стоял с приспущенными штанами, держал обеими руками за низ бронежилета и тянул его к верху. Нога была вымазанная от бедра до берца ботинка кровью. Скопившаяся, за время бега кровяная масса, сейчас темно-красным, подсохшим сгустком собралась внизу штанины, где была передавлена ботинком.
— Чё такое! Ну-ка, расступись! — подбежал Кривицкий, суетливо растолкав всех, и протянул Егору уже изрядно початую бутылку:
— Пей! — почти приказным тоном потребовал он.
Егор не воспротивился. Запрокинув голову, сухими губами он впился в горлышко, жадно, не чувствуя вкуса глотая приятную влагу. Тем временем, Генка, не очень старательно разодрав перевязочный пакет, примотанный жгутом к прикладу его автомата, так же не очень старательно наложил его Егору на рану.
Все закончилось, в медчасти. Корявый осколок пули, лежал в ладони опьяневшего Егора, вперемешку с какими-то таблетками.
— А что мне с ним делать?
— Повесь на шею! — грубовато шутил Кривицкий, в присутствии медсестер.
— Шея болит…
— Вечером подойдем, сделаем тебе еще два укола, — очень нежно сказала Русалева.
— От столбняка? — спросил Егор.
— Нет. От столбняка мы тебе уже сделали… А таблетки выпей, не забудь! Гена! — переключилась Русалева на Кривицкого. — Проконтролируй!
— А как же дезинфекция… внутрь? — вяло спросил Егор.
— Я тебе дома налью! — сипло отозвался Генка.
— Спасибо, сестренка, — сказал Егор, целуя Кривицкого в лоб.
— Пошел, ты… — сказал Кривицкий, помогая Егору подняться. — Бля… чё такой тяжелый? — простонал Генка, подхватив Егора под руку.
— Да, я же в бронежилете! Дома-то… еще не был! Сразу по гостям…
— Хм… По гостям, да без штанов! — съязвил Кривицкий. — Пошли! Ноги двигай! Повис как мешок с…
Егор старательно прыгал на одной ноге, поддерживаемый Генкой.
— Молодцы, мальчишки, жизнерадостные! — приговаривала Русалева, обращаясь к молчаливой соседке.
Шнеур улыбнулась:
— Да… Хорошо, что такие…
— Бля… как мне плохо… — Егор, поникнув головой, лежал на кровати, лицом вниз. Дурное лицо его горело, а отвисшая нижняя губа подвернулась так, что еще немного и с нее закапала бы слюна. Егору было дурно.
— Ну, слюней напускал! — причитал Кривицкий, — как еще не обоссался! — Он любовно поправил под головой Егора подушку, и присел на край своей, рядом стоящей кровати. — Чаю будешь?
— Не-а… — промычал Егор, едва заметно качнув головой, от чего болезненно сгримасничал. — Водку буду… а то таблетки… не помогают. Нога и жопа болят… Не знаешь… от чего?
— Ща, комбриг придет, и узнаешь у него — чего так жопа разболелась!
— Шмейся, ш-шмейся… — простонал Егор.
Егор знал, над чем именно потешался Кривицкий, — все произошедшее, по просьбе Егора, было не очень умело скрыто от командования. Просто Егору крайне не хотелось ехать в госпиталь. Хотя глуп человек, какая скрытность могла быть там, где участвовало большое количество людей с тыловой колонны и охранения. А если принять во внимание, еще и тот факт, что у страха глаза велики, то можно было и не сомневаться, что разошлась эта утренняя история по бригаде не хуже детективной. Опять же, конечно, кроме тех людей, которым это было особенно и не нужно.
Егор лежал на кровати. Перед глазами мелькали: перекресток Маяковского со Старопромысловским шоссе — слева… разделительный треугольник… разбитая заправка, заправочный столб колонки…
…Завод «Красный молот»… рынок… застава?9… улица Хмельницкого — слева… КПМ-5… справа — мост на Жукова… налево — поворот на Кирпичный завод… и едва покачивающаяся фотография жены и сына, прикрепленная растяжками из копроновых ниток к пологу палатки, над кроватью…
В восьмом часу, саперы двигались по привычному для себя маршруту. Егор ехал на бронетранспортере, завалившись спиной на башню, наблюдая за ходом разведки, сверху.
Двигались мимо Ленинской комендатуры.
