Цель обстрела заключалась в возможной детонации, повреждении и выводе из строя взрывного устройства. Обстрел производился, конечно же, из крупнокалиберного вооружения, коим являлось вооружение бронетранспортера.
Это нисколько не радовало местное население, потому как стрельба эта была утренней, да и вообще, пугала и рикошетила, в разные стороны, что, конечно же, могло стать причиной чьей-нибудь случайной гибели. Но иначе поступить Егор не мог. Единственным условием разрешения этой столь щепетильной ситуации была уборка мусора с улицы. Только отсутствие мусора у проезжей части исключало и последующую стрельбу.
В тот момент, когда произошел подрыв радиоуправляемого фугаса, Васин, поравнялся с кучей мусора, сбавил темп шага и принялся пристально ее изучать. Сапера, окутала резвая огненно-осколочная волна белого дыма. Прыгнув на него словно сорвавшаяся с цепи злая собака, облако дыма неспешно опало, сквозь которое Егор увидел, как Васин неподвижно стоит на месте. Через секунду после взрыва, когда Васин и не посмел пошевелиться, висевший за его спиной противотанковый гранатомет «Муха» сдетонировал, и граната вылетела из тубуса.
Егор бежал по обочине к застывшему саперу, который казалось, не мог понять, что же все-таки произошло. Граната взвилась над головой подорванного сапера-разведчика, и тут же разорвалась, накрыв его ярко-красными брызгами второго взрыва. Егор бежал; и, не успевая остановиться, укрыться, лишь выставил руки вперед, закрыв лицо от возможных поражающих осколков. Тело Васина безжизненно рухнуло наземь, как подкошенное…
Взвыли рокотом двигатели бронетранспортеров и их крупнокалиберные пулеметы. Сорвавшись с места, своими металлическими телами они перекрыли место подрыва, на котором лежал солдат. Начался бой…
На самом центре проезжей части, едва ли не под колесами бронетехники, лежало еще одно тело, несносное и бессмертное, крепко сжимающее в обеих руках пулемет. Это был Лазарев. Он лежал на спине, с закинутой назад головой и придавленный «неуклюжим» пулеметом, и Егор не сразу заметил его. Добежав до Лазарева, к Егору подоспел еще один солдат группы прикрытия, с которым они вдвоем стянули тело пулеметчика к обочине дороги. После чего Егор рванул к Васину. Находясь в самом эпицентре хаоса, под градом пуль, наводчик бронемашины и несколько бойцов группы разведки уже грузили раненного сапера в головную машину.
Егор подоспел к бронетранспортеру, когда все уже было сделано. Солдат был загружен.
— Давай… на «Северный»… быстро! — отдельными словами дышал Егор, пригибаясь от свистящих отовсюду пуль. — В госпитале… в госпитале, не забудь сообщить… крови… группа — вторая! Все!.. Давай! — кричал Егор водителю сквозь боковой распахнутый люк десантного отсека. Кричал и боялся взглянуть на своего бойца. Боялся, что если он посмотрит, то увидит, поймет, что тот мертвый и искалеченный. А так, вроде, сохранялась надежда, что вдруг жив. Всего лишь ранен, но жив. И только, когда Егор поднял нижнюю часть крышки люка, он виновато взглянул на Васина. Зажмурился на секунду, и снова взглянул. Лицо Васина было спокойным и умиротворенным. Казалось, что он ждал этого события, этого дня. Ждал взрыва, ждал и дождался. На его лице, закрытых глазах застыло страдание, которое задолго до этого пропечаталось на нем.
Только теперь, взглянув на «Молчуна» Васина, Егор увидел то непонятное и беспокойное, что происходило с ним много времени раньше, в его душе, в сердце, — он боялся подорваться, боялся и молчал. Потому, что знал, сколько не говори, изменить это не под силу ни ему, ни Бису, ни Винокурову… ни Господу Богу… А теперь он был спокоен и умиротворен, потому, что все было уже позади. Все свершилось.
Когда погрузили сапера, Егор оглянулся и посмотрел на то место, куда стащили Лазарева, но того на месте уже не оказалось. Егор взмахнул рукой, и сорвавшийся с места бронетранспортер растаял в голубом жидком облаке выхлопных газов.
Стрельба нарастала, но Егору она уже не казалась страшной. Казалось, что прошла целая вечность, а ведь на деле — лишь несколько минут. Скатившись за бетонную автобусную остановку, Егор перевел дух, пополз к ее левому краю. Выглянул внизу, у самой земли, поймал себя на мысли, что он снова страшно боится. И особенно, смертельно боится выглядывать из-за угла укрытия, как будто десяток автоматных стволов только и ждут появления его головы. И, тем не менее, поборов секундное смятение, Егор высунулся, выявляя огневые точки «чехов».
Огневые точки боевиков Егор выявил очень быстро — слева их четыре: две — в «восьмиэтажке» напротив, в окнах подвального помещения.
«Признаться, — подумал Егор, — неожиданно!»
