«Вот они — офицеры принадлежащие штабу. Координируют мои действия, управляют подразделениями. При удачном стечении обстоятельств и времени… рано или поздно… у меня тоже есть шанс стать офицером управления штаба. Стать таким же, как они! Многие оправдываются, что в свое время они тоже были на передовой, были командирами взводов… рот; и только сейчас они осели в штабе… Тыловые тактики! Ну, конечно… штаб «кишит» боевыми офицерами, насколько начальник продовольственной службы и начальник вещевой службы могут быть боевыми… Что ж попав под обстрел, такой начпрод и начвещ неприменно будет считаться боевым! Правда, и реальные боевые офицеры едва попав в штаб, почему-то быстро забывают обо всем… и обо всех… и о передовой в частности! Сейчас, напрягая складки своих рыхлых лиц, они орут мне в морду, ссылаясь на необратимость отданного распоряжения… трясут дряхлыми руками, чьи размашистые подёргивания в воздухе, представляются мне «кутузовскими» жестами на движение Московского легиона, в составе которого четыре гренадерских батальона пехоты, четыре эскадрона карабинеров, два эскадрона гусар, казачья команда, егеря, артиллерия… Всего: пять тысяч семьсот семьдесят пять человек, — молодых рекрут и добровольцев. Да… — мысленно вздохнул Егор, — оглянувшись назад, чего мне собственно и необязательно делать, я вижу свои группы, состоящих из грязных, чумазых и голодных сапёров-разведчиков, которые и ясной цели-то не видят этой войны… Не знают! Не задаются и вопросом — ради чего им, восемнадцатилетним, сдались эти заминированные улицы. И почему, ежедневно подрываясь на фугасах, они, молча, меняют друг друга в боевых порядках, и не робща, подрываются вновь… А пока, я сижу и вижу перед собой штабных клерков… военных рекогносцеров! Я вижу их точно так же ясно, как вижу и других, что встречаются мне за воротами «базы»… пока эти, сидят сейчас передо мной. И перед собой сидящими, я их вижу повседневно. В их пустых глазах ничего нет! Их больше интересует утренняя очередь в умывальник, чем то, что происходит за воротами дислокации, в моем подразделении, с моими солдатами! Иногда, вернувшись с инженерной разведки, раньше обычного, в районе одиннадцати часов, и поднимаясь на второй этаж штаб для доклада о минной обстановке и проведенных мероприятиях, я встречаю на лестничном марше спускающегося в душ какого-нибудь заспанного «военачальника»… И в то время, когда я отмечаю в маленьком, карманном календарике, с одной стороны которого ельцинская физиономия губернатора Максюты — чудом, прожитые дни… эти «боевые офицеры», отмечают очередной день, стоимостью — девятьсот пятьдесят рублей! Наши шансы на этой войне явно не равны! — Егор сидел с плохо скрываемой злостью, с низким лбом, с грубой гордостью, с жестким, недоверчивым и равнодушным видом, к тому, что они говорили и что желали. — Как они вообще могут так… в глаза… кривить сердцем! Или это такое равнодушие! Произносить пожелания, не желая его от души… Какое двуличие! Подлое лицемерие! — мысленно взрывался Егор негодованием и пренебрежением к людям, которые, как он считал, безучастны, бездушны, а значит, его не достойны. Егору хотелось — и надо было уходить — встать и откланяться, сослаться на завтрашние задачи, на ранний подъем, на всю сложность предстоящего дня. На этом банкете, выполняя в данный момент боевые задачи, отсутствовали уважаемые Егором офицеры-спецнзовцы — Володя Булатов, Олег Степнов; они лежали сейчас где-то в засадах, в городе. — А значит и мне здесь делать нечего! — решил Егор. — У меня за стеной столовой, готовиться свой стол, приглашены близкие и дорогие мне, моему сердцу люди — настоящие, боевые друзья, боевые товарищи, те, с кем я, делю не только еду с котелка, но и встречный, автоматный огонь…»
— Товарищ полковник, товарищи офицеры, с вашего позволения разрешите мне откланяться? Спасибо за приглашение… завтра в разведку — надо выспаться! — Егор стремился туда…
К вечеру следующего дня, за Егором прибежал солдат-разведчик:
— Товарищ старший лейтенант, Вас начальник разведки к себе вызывает!
— Вызывают проституток, демонов и духов! — злобно произнес Егор. — Что случилось?
— Не могу знать! К себе выз… — запнулся запыхавшийся. — А что с другими… кого вызывают?
— Просят! Или приглашают!
— К себе просят! — быстро сориентировался отдышавшийся.
— Хорошо, — удовлетворенно выдохнул Егор, — сейчас подойду…
— Разрешите, товарищи офицеры? — спросил Егор, войдя в комнату, где жили офицеры разведки.
Буланов и Степнов стояли у стола. Булатов загадочно посмотрели на Егора. Егора насторожился, вид обоих был какой-то слишком загадочно-воинственный.
— Заходи, не стесняйся. Рассказывай: что у тебя… в городе? — начал Степнов.
— Вчера что было? На маршруте? — продолжил Буланов.
Егор стушевался. Едва переступив порог, два майор просто закидали его вопросами. Егор не знал с чего начать.
— Ладно! Мы тебе сами расскажем, — снисходительно махнул рукой Степнов. — Садись чаю выпьем. У тебя вчера… кажется, праздник был. Извини, вчера не зашли — готовились к ночным мероприятиям.
