На лице генерала не дрогнул ни один мускул, голос был уверенный, как и всегда. Начальник секретариата вышел успокоенным, а через полчаса весь личный состав узнал, что грозная депеша — всего-навсего очередная попытка прибрать отдел к рукам, обречённая, как и все предыдущие, на провал.
Когда Государственная дума переходила к обсуждению вопросов, выделенных в повестке дня в раздел «Разное», на трибуну прорвался депутат Чесноков, известный как сдержанный центрист. Сейчас он был возбуждён и нервно потрясал газетами.
— В обстановке полной бесконтрольности военные проводят чудовищные эксперименты, вызывая искусственные землетрясения! Журналисты и социологи провели специальные исследования и привели убедительные факты! Есть свидетели, документы, заключения экспертов. Нет только одного: реакции со стороны власти! Два обоснованных газетных выступления не привлекли ничьего внимания! Я предлагаю создать специальную комиссию по расследованию изложенных здесь фактов!
После Чеснокова выступили ещё четыре депутата. Все они читали статьи «Куда же делось мыло?» и «Мыло для подземной войны», слушали передачи зарубежных радиостанций и были очень озабочены, а потому требовали парламентского расследования.
Обычно идеи расследований поддерживают все депутаты, независимо от политической окраски. Возражают лишь те, против кого эти расследования могут обернуться.
Наученный горьким опытом предшественников, спикер проявил мудрость и предложил заслушать мнение представителей Министерства обороны.
По случайному стечению обстоятельств в зале оказался заместитель министра, которому тут же предоставили трибуну.
К удивлению присутствующих, генерал-полковник сказал, что военные заинтересованы в поддержании незапятнанной репутации армии и в разоблачении враждебных наветов, а потому полностью поддерживают идею создания парламентской комиссии, которая сумеет установить объективную истину.
Проголосовали почти единогласно, против были всего четыре депутата, которые всегда голосуют против, демонстрируя таким образом свою самостоятельность и самобытность.
Когда Верлинову позвонили и сообщили, что комиссия создана, он отреагировал довольно сдержанно.
— Если проверка затянется, никакого смысла в ней уже не будет, — сухо сказал генерал и положил трубку, вернувшись к подготовленному оперативным отделом плану ликвидации преступных сообществ. Покойные Лепёшкин и Медведев назвали сорок два активно действующих преступника, имеющих солидный вес в криминальном мире, и несколько десятков более мелких фигур, совершающих, однако, тяжкие преступления. Кроме того, они засветили восемь притонов, четыре катрана и шесть мест укрытия лиц, находящихся в розыске.
Оперативный отдел рассчитал, что для проведения операции требуется двадцать групп захвата из трёх бойцов каждая, пятнадцать легковых автомобилей, два крытых грузовика и четыре микроавтобуса.
Для приёма и сортировки задержанных требовалось десять сотрудников и пять помещений площадью по тридцать квадратных метров.
Необходимы также четыре группы документирования из двух человек, снабжённых достаточным запасом «сыворотки правды», резервные группы захвата для выезда по новым фактам, конвой и охрана задержанных.
В случае ликвидации преступников своими силами следовало создать три группы исполнителей, при передаче их традиционным органам правоохраны такой необходимости не возникало. Аналитики просчитали более высокую эффективность первого варианта. В противном случае восемьдесят процентов задержанных окажутся на свободе через трое суток, ещё шестнадцать — через десять. По существу, операция тогда не имела смысла.
Первый вариант обещал снижение уровня тяжких преступлений на девяносто пять процентов, что должно ощутимо изменить криминальную обстановку. Благодарным жителям останется проголосовать за того, кто умеет наводить порядок.
Верлинов откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Сейчас для одиннадцатого отдела наступил крайне опасный момент, противнику нельзя давать ни малейшего повода. Поэтому чистку Москвы от преступных элементов придётся отложить до начала работы переходного правительства. А этот момент следует максимально приблизить, значит, надо форсировать «Расшифровку», важнейшим элементом которой являлась начатая вчера операция «Пески».
Верлинов поднял трубку высокочастотной правительственной связи и соединился с министром национальной безопасности Туркменистана.
— Салям алейкум, дорогой! — радостно отозвался тот. Но Верлинов не слишком обольщался доброжелательным тоном. Четыре-пять лет назад, когда КГБ был всесоюзным монолитом, — тогда да… А сейчас готовность помочь могла ровным счётом ничего не значить.
— Встретили твоих людей на узбекской границе, всё решили как положено…
