Роберт Смит неторопливо прихлёбывал скверный кофе, незаметно рассматривая сидящего напротив человека. Гладко выбрит, пахнет хорошим одеколоном, достаточно уверенно держится, одет в неплохой по здешним меркам костюм. Он образован, грамотен, коммуникабелен, охотно идёт на контакт. Словом, подходит по всем статьям. Если только он не работает на КГБ. Как и все его коллеги, Смит внимательно следил за изменениями в организационно-штатном устройстве российской контрразведки и знал о происходящих переименованиях, но называл её исключительно по аббревиатуре, известной в мире на протяжении многих десятилетий.
Пока все проверки дали отрицательный результат, но это ничего не значит. В разведке всегда подозревается худшее. Исходя из подобного принципа, Смит не исключал, что гражданин России Клячкин выполняет задание властей, а в демонстративно выставленном на подоконнике «дипломате» находится записывающее устройство. Хотя так грубо и примитивно, конечно, никто не работает. А с другой стороны — чем проще, тем надёжней. Не попросишь же доброго товарища, к которому расположен всей душой: «Открой чемодан, проверим, что там внутри!» Какие, после этого, к чёрту, психологический контакт и взаимное доверие! Тем более если устройство и есть, его так просто не распознаешь: какая-нибудь пластинка с нанесёнными микросхемами, зашитая в кожвинил — надо кромсать ножницами на куски.
Смит допил кофе и вздохнул. И вообще, если его «водит» КГБ, то записать могут как угодно. Зайдут со стороны кухни, прикажут официантке — русский народ на эти дела дисциплинирован, — она и засунет магнитофон в передник или поставит микрофон в салфетницу на соседний столик. Разведчик прощупывающе осмотрел карман на переднике приближающейся официантки. Та поняла взгляд по-своему и слегка улыбнулась.
— Ещё два кофе и сигареты.
Теперь американец осматривал её сзади, но уже по-другому: обычная мужская оценка талии, бёдер, ног. Смит знал, что мания преследования и патологическая подозрительность — профессиональная болезнь разведчиков. Очень важно уметь переключаться. Если не получается — надо уходить в отставку, иначе окажешься пожизненным клиентом психиатрических лечебниц. Или осуждённым на пожизненное заключение. Здесь пока сверхдолгих сроков не ввели, но десять-пятнадцать лет в российской тюрьме — вряд ли более мягкая мера.
Смит вздохнул ещё раз.
Ему ничто не угрожает. Он не получает секретных сведений, не подрывает обороноспособность страны пребывания. То, о чём он собирается просить, даже записанное на десять плёнок, не способно послужить основанием для обвинения в шпионаже. А дальше, по ходу дела, подлинное лицо больничного сотоварища обязательно проявится.
— Ваш кофе. — Официантка откровенно строила глазки, но он не обратил на неё никакого внимания.
«Сам себя пугаю, сам себя успокаиваю, — подумал разведчик. — Надо уходить с оперативной работы».
Он давно собирался сменить «поле» на уютный кабинет руководителя регионального сектора ЦРУ. Африка, Монголия, Россия… Он хорошо знал тамошние условия, резидентуры, агентурную сеть. Решение вызрело. Но…
Для того чтобы уйти красиво и с почестями осесть в Лэнгли, следовало под занавес добиться хорошего результата. Землетрясения в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе дали пищу не только для бульварной прессы. Сенатский комитет по разведке и национальной безопасности рассматривал вопрос о «руке Москвы» и направил соответствующее задание Центральному разведывательному управлению. Подтвердить или опровергнуть подозрения о причастности к катастрофам советских спецслужб должен был специальный агент по особым поручениям Роберт Смит.
Причём успех возможен только при положительном результате. Никто не запомнит человека, сказавшего: «Джентльмены, это ошибка. Москва не имеет к землетрясениям ни малейшего отношения! Да и зачем им это нужно? Придумать такое мог только полный идиот, страдающий паранойей со времён "холодной войны"».
Другое дело — герой, разоблачивший злодейские происки. Или хотя бы подтвердивший их возможность, пусть и не сумевший добыть полных и неопровержимых доказательств.
А когда речь идёт о глубоко спрятанных секретах, почти всегда вместо доказательств довольствуются вероятностью, особенно когда она достаточно высока. Оценку же степени вероятности даёт добывающий информацию сотрудник.
Даже если эти умники из Совета по надзору за разведкой поставят выводы агента под сомнение, — ну и что? Сами они не сунутся «на холод», и послать некого. Последней инстанцией остаётся вернувшийся оттуда офицер — вызовут и устроят перекрёстный допрос. А Роберт Смит знал, что ответить.
— Интересно. — Асмодей отложил прочитанные газеты. — А какое отношение всё это имеет ко мне?
Разведчик внимательно смотрел на сидящего напротив человека. Успех специального агента Роберта Смита зависел от него во многом. Если не во всём.
— В России сейчас много сенсаций. — Смит аккуратно сложил газеты и спрятал в свою папку. — То сообщают о заговоре против Президента, то о миллионных счетах членов правительства в швейцарских банках…
