Точка проведения операции находилась на юго-востоке Туркмении, в треугольнике между Узбекистаном и Афганистаном. По прямой линии от Ашхабада до неё было семьсот двенадцать километров, от Ташкента — четыреста девяносто, от Душанбе — двести шестьдесят. Поэтому борт, выполняющий спецрейс с группой и техникой для операции «Пески», приземлился в душанбинском аэропорту.
Но суверенность республик не способствовала беспрепятственному движению даже по кратчайшему пути. Генерал Верлинов задействовал старые связи в министерствах безопасности Таджикистана, Узбекистана и Туркмении, однако до последнего не был уверен в успешном прохождении двухсотшестидесятикилометрового маршрута.
Сложнее всего пришлось в Таджикистане, раздираемом клановыми междуусобицами. Помощник президента по делам национальной безопасности и старый приятель Даи́р заверил, что всё будет хорошо, однако Верлинов подстраховался, подкрепив полученное обещание российским мотострелковым батальоном, оцепившим место разгрузки военно-транспортного самолёта и сопроводившего группу до границы.
В Узбекистане их встретили сурхандарьинские чекисты и без происшествий провели по своей территории.
Теперь старый знакомец, улыбчивый рыхлый Ашур, подтвердил прибытие специальной группы на место.
— Спасибо, — сказал Верлинов. — Я твой должник.
— Какие счёты, дорогой! — заливался Ашур. — Приезжай в гости, барана резать будем, плов делать будем, всё как положено…
На Востоке принято улыбаться.
Приветствовавший гостей на таджикской земле Даир — сухощавый, в аккуратном европейском костюме, золочёных очках, наблюдая за разгрузкой, всё время улыбался. Он умел определять номенклатуру военных грузов даже в ящиках, брезентовых чехлах и под маскировочной сетью.
Вечером, за богатым дастарханом, он ел белый плов с горохом и жареную баранину, улыбаясь, поднимал наполненный водкой стакан, адресуя учтивые слова сотрапезнику — бородатому крепкому человеку в национальной одежде с обветренным, обожжённым солнцем лицом.
— Много пулемётов, — деловито докладывал он в перерывах между здравицами. — Больше десяти. Снайперские винтовки, «стингер», ещё какая-то труба, вроде гранатомёта… Пистолеты двадцатизарядные, гранаты… Машина под брезентом, что-то непонятное в ящике, бурильная установка, тоже замаскированная…
Улыбаясь, Даир произнёс очередной тост, на этот раз — за победу, за освобождение Таджикистана.
— Генерал, что мне звонил, большая шишка в КГБ. Вёл секретные военные проекты. И сюда он неспроста людей послал. Что-то затевает на границе…
Сотрапезником улыбчивого Даира был один из руководителей движения Исламское освобождение Таджикистана.
Движение объединяло боевиков оппозиции, оставшихся на территории республики, и вооружённые отряды, укрывшиеся в Афганистане, поддерживало тесные контакты с моджахедами генерала Дустума.
В случае свержения нынешнего правительства сидящий за дастарханом человек становился видной фигурой в новом руководстве страны. Пока же он обдумывал материальные, военные и политические выгоды от нападения на дерзко проникших в их края неверных.
И улыбался в ответ Даиру.
Весть о новых людях разносится в пустыне довольно быстро. Ответственный за контакты с местным населением Саид на родном языке охотно рассказывал всем желающим, что экспедиция ищет воду. Такое объяснение очень правдоподобно и легко принимается за правду: там, где страдают от жажды, свято верят в чудо — бьющий из песка фонтан бесценной жидкости. Всё, что поддерживает надежду, принимается без особых размышлений.
Только туркменские чекисты вряд ли поверили в легенду, особенно после того, как Васильев перед расчехлением грузов настоял на их возвращении в город, благодарно уверив, что необходимости в дальнейшей помощи нет.
Если бы житель ближайшего населённого пункта — посёлка Мукры подошёл к лагерю «искателей воды», он подумал бы, что снимается кино: буровая установка с иностранными надписями, потрёпанный «Додж» с номерами штата Калифорния, два человека — высокий рыжий европеец и сухощавый азиат в явно ненашенском облачении: ярко-оранжевых касках и синих полукомбинезонах — центральные фигуры происходящего, именно вокруг них суетились то ли ассистенты режиссёра, то ли операторы. Единственное, что не вписывалось в версию киносъёмки, — отсутствие кинокамер и большой отряд охраны, по численности почти вдвое превосходящий основную группу.
Бойцы в камуфляжных спецкомплектах «Пустыня-92» кольцом окружили лагерь, контролируя подходы к нему. Сами они оставались практически незаметны даже с десятка метров, но у аборигенов не было никаких шансов увидеть происходящее возле буровой установки.
— Так тоже не пойдёт. — Богосов устало оторвался от блестящего цилиндрика, окуляр которого имитировал видоискатель видеокамеры. — Саксаул в кадре, а его никак не спутаешь с креозотовым кустарником.
