Асмодей пил остывший кофе и слушал. Межуев не говорил ему, о чём поведёт речь Роберт Смит. Асмодей был уверен, что контрразведчик этого и не знает.
— Я не хочу лезть в политику и скандалы. А вот возможность «подземной войны» не оставит читателей равнодушными. Даже если статьи правдивы только наполовину. Или на четверть. Или вообще не содержат правды! Одним словом, тема беспроигрышная, и я хочу за неё взяться…
Асмодей молча ждал продолжения.
— Вас я прошу выступить в роли репортёра. У русских газетчиков это называется «нештатный корреспондент» или «корреспондент на гонораре». Я плачу гонорар, вы помогаете собирать материал для статьи.
— Фотографировать секретные военные объекты?
— Избави Бог! Вы встретитесь с социологом Каймаковым и попросите разрешения ознакомиться с собранными им материалами. Узнаете фамилию бывшего солдата, которого он обозначил только буквой Б. Спросите, что не вошло в текст. Поинтересуетесь источниками его осведомлённости. Может, имеются какие-то документальные материалы, в одном месте он на это намекает. За оказание содействия заплатите ему, сколько скажет. Всё совершенно законно и легально.
— А как я объясню свой интерес?
— Согласитесь, вам это сделать легче, чем мне. Скажете, что тоже пишете статью, или диссертацию, или принадлежите к пацифистам и хотите разоблачать военщину. Мне же надо двое суток доказывать, что я не агент ЦРУ. И довольно много шансов за то, что он мне не поверит.
Асмодей сделал вид, что задумался. Смит опустил на скатерть узкий конверт.
— Здесь аванс. Две тысячи долларов.
Асмодей посмотрел на него.
— Прогуляемся? Здесь ужасно накурено.
Конверт он небрежно сунул в карман.
«Правильно говорится: деньги идут к деньгам», — подумал он, поднимаясь из-за стола и подхватывая «дипломат».
Межуев сказал, что плёнки хватит на два с половиной часа записи. Время на исходе. Асмодей нажал замаскированную кнопку выключения аппаратуры. Это логически мотивировано и не должно вызвать подозрений. Но ничего не произошло: запись продолжалась. Замаскированная кнопка выполняла две функции: выключала бдительность Асмодея и фиксировала момент, с которого он считал нужным закончить запись.
— Хорошо, Роберт, — сказал Асмодей, когда они вышли на улицу. — Я окажу вам помощь и даже готов считать её обычной репортёрской работой. Но мне нужна ответная услуга, более существенная, чем деньги.
— Рад помочь.
Смит действительно обрадовался. Когда агент проявляет заинтересованность, обычно он работает на совесть.
— Выезд в США, минуя таможенный контроль. Например, через Прибалтику. И гражданство США по прибытии. Ваша газета может это устроить?
Смит весело рассмеялся.
— У вас хорошее чувство юмора, Виктор. Думаю, мы сможем это устроить. Наша газета имеет очень большое влияние.
Смит продолжал смеяться. Он испытывал облегчение: раз агент решает свои личные, «шкурные» вопросы с подозрительным чемоданчиком в руках — значит, никакого магнитофона на интегральных схемах в нём нет. Потому что каждый разведчик знает: у этих штучек очень большой ресурс записи и они никогда не выключаются.
Отпечатанная в одном экземпляре, копия звукозаписи имела ряд пометок. Читавший первым Межуев просто отчеркнул карандашом наиболее интересные места. Дронов чёрными чернилами на полях наложил свои резолюции. Теперь Верлинов зелёной пастой накладывал свои.
Против диалога о газовом пистолете Дронов написал: «Изъять к чёртовой матери!», Верлинов начертал: «Не обижая А., разъясните, что на операции его лучше не брать».
Упоминание Смитом двух газетных статей сопровождалось чёрным восклицательным знаком и двумя зелёными.
Задание, данное Асмодею, Дронов оценил большим «плюсом», а Верлинов написал: «Поощрить инициатора разработки».
Наконец, всё, что шло после имитации отключения записи, сопровождала чёрная линия и нервная фраза: «Разработать мероприятия противодействия. Вот гадюка!» Зелёная резолюция выглядела более лаконичной: «Т. Межуев. Прошу переговорить».
Отложив документ, Верлинов задумался. Его человек в правительстве сообщил, что новый начальник Федеральной службы контрразведки не намерен мириться с автономией одиннадцатого отдела. И при нынешней расстановке политических сил противостоять ему вряд ли удастся.
Почтительно постучав, в кабинет вошёл начальник секретариата. По лицу было видно, что он принёс не самые лучшие новости.
— Факс на ваше имя, — доложил он, не глядя в глаза. — «В трёхдневный срок подготовить документы для аттестации сотрудников бывшего одиннадцатого отдела упразднённого КГБ СССР. В связи с предстоящей реорганизацией отдела представить материалы для ревизии финансово-хозяйственной деятельности, которая поручена финансово-плановому управлению ФСК Российской Федерации. Подготовить оперативные дела и материалы для проверки комиссией, назначенной руководством ФСК РФ. Подпись: директор Федеральной службы контрразведки…».
«Это конец!» — подумал Верлинов, а вслух сказал:
— Сколько раз нас подмять пытались, не помните? И я не помню. Как работали, так и будем работать! Обоснование для Президента я сам подготовлю!
