До того всё с ног на голову перевернулось, что позорные предатели героями стали! Раньше как было: уйдёт пэгэушник или грушник к противнику, Военная коллегия Верховного суда судит его заочно за измену Родине и выносит приговор — к смертной казни. А через некоторое время глядишь — он и впрямь копыта откинул: или газом отравился, или под машину попал, или током шибануло, а то и вовсе без видимых причин… И сообщают об этом мимоходом в маленькой газетной заметочке: кому надо — прочитают и другим передадут. А в ПГУ и ГРУ прямо объявят: «Приговор приведён в исполнение». Знайте, мол, у нас длинные руки…
Ликвидациями специальное подразделение занималось, а технику для него одиннадцатый отдел готовил: и зонтик с ядовитыми шариками в острие, и инфразвуковой депрессатор, и патроны с «Вэ-Икс», да мало ли что ещё! Не до всех, конечно, добирались, но уж если уцелел какой гад, то всю жизнь сидел на территории военной базы, носа не высовывал за охраняемый периметр и дрожал, каждый день дрожал: а вдруг и здесь достанут!
Так что альтернатива была определённая: или служи честно, получай медали, выслугу, пенсию, или ждёт тебя бесславная смерть, а в лучшем случае — жалкое существование. На всех, а на потенциальных изменников особенно, такая определённость здорово действовала!
И вдруг подразделение «Л» расформировали: незаконно, оказывается, приговор суда исполнять на чужой государственной территории!
— Вот целки, етить их мать! А предавать — законно! — выругался Верлинов, пряча в свой сейф невостребованный инфразвуковой депрессатор, выполненный в виде авторучки.
Через несколько минут после включения эта штука заставляет человека выброситься из окна или полоснуть бритвой по венам. Какой-то гадюке повезло…
И повылазили изменники поганые из своих щелей: книжки пишут, по телевизору выступают, интервью дают… Идейными борцами прикидываются: я, дескать, против коммунизма боролся… А скольких ты, сука, нелегалов провалил? Сколько доверившихся тебе людей за решётку отправил? Сколько отпугнул от сотрудничества? Насколько авторитет российской разведки подорвал?
А как теперь молодые сотрудники работать будут, имея такой пример перед глазами? Вот они, предатели — в центре внимания, сытые, прикинутые по последней моде, сребреников хватает, семьи к ним выпустили, всё в ажуре. А ты корячься за зарплату да за жалкие суточные в валюте, напрягай жилы, рви нервы, начальство вербовок требует, а дел с тобой никто иметь не хочет, шарахаются люди, как от вшивого бродяги, и с тебя же за это шкуру спускают… Так, может, тоже перекинуться?
Вот такие разговоры идут последние годы во всех осколках Системы, причём почти открыто, чего раньше среди конспиративных и осторожных чекистов не только не водилось, но даже и представить было нельзя.
И в одиннадцатом отделе настроения такие же, как везде. Генерал Верлинов, понятно, с подчинёнными на скользкие темы не беседовал, но когда в своём кругу оказывался, разговор с чего угодно на болезненные проблемы переходил.
— Знаете, когда окончательный развал начался? 13 ноября девяносто первого, — покачиваясь в плетёном кресле, говорил Верлинов. — Тогда в Грозном майора КГБ убили, Толстенева. Накануне по Центральному телевидению показали — мол, задержан за шпионаж, его будет судить народ… И зарезали как барана — горло перехватили, вены… А мы смолчали.
— Я не молчал. — Высокий сильный человек с волевым лицом лениво раскачивался в гамаке. — Написал рапорт с планом: звено штурмовых вертолётов, два отделения «Альфы», батальон спецназа ВДВ — и всё! Криминального образования на территории России сейчас бы не было. Но я уже свой поджопник после августа получил, и моё вяканье никого не интересовало…
Бывший командир группы «Альфа» Карпенко повернулся на бок, подпёр голову рукой и закусил травинку.
— Потому послали роту пацанов срочной службы, вроде бы подыграли чёрным…
— А им всё время подыгрывали, — сказал начальник управления «Т» генерал Борисов. — Главный-то чечен где заседал? Чрезвычайное положение Президент объявил, а парламент отменил.
— Кто же так ЧП объявляет? — презрительно скривился генерал-лейтенант Черкасов, начальник военной контрразведки. — Его, знаете, как надо объявлять?
Черкасов лежал на диванчике, развалившись, но сейчас сел и обвёл взглядом присутствующих. Заканчивался ноябрь девяносто третьего, компания друзей собралась на даче Верлинова и расположилась в зимнем саду среди ёлочек, лимонных кустов и тропических пальм.
— Сообщают, например, в семь утра, а с двух часов ночи на перекрёстках танки стоят, стратегические объекты солдатами контролируются, усиленные патрули на улицах. А все зачинщики уже арестованы, главные, может, с собой покончили, может, просто исчезли бесследно. И новая власть уже имеется из числа оппозиции, лояльной к Центру. И эта новая власть борется с мятежниками, наводит порядок, а мы ей, естественно, помогаем.
И в этом случае ни один парламент президентского решения не отменит, пусть там двадцать чеченцев заправляют. Потому что победителей у нас любят и поддерживают!
