— Кончай тянуть, — прогудел Черкасов. — Что ты заладил: так да так…
— Если заснять нас на плёнку, то получается классическая картина: «Заговор с целью захвата власти», — мягко улыбнулся Верлинов. — Но лично я ничего не собираюсь захватывать и власть мне, извините, на хер не нужна.
— Ты это для микрофонов, что ли? — Черкасов иронически улыбнулся. — Тогда говори громче и отчётливей!
Карпенко и Борисов тоже улыбнулись. Но у всех троих улыбки были несколько напряжённые.
— Для микрофонов, — то ли обиженно, то ли удивлённо повторил хозяин. — Ну-ка, достаньте свои переговорники…
Генералы зашевелились. Не только для удобства и непринуждённости хозяин переодел их в спортивные костюмы и не случайно сам переодевался в их присутствии. Одежда, личные вещи, оружие были заперты в шкафу гостевой комнаты вместе с возможными «жучками», «клопами», «кассетниками». Доверие — категория абстрактная и должно подкрепляться конкретными мерами безопасности. С собой каждый взял лишь систему экстренной связи с дежурными подразделениями своих служб. Маленькая пластиковая коробочка со стандартным содержимым и механизмом самоуничтожения, исключающим какие-либо переделки. С ней руководители спецслужб не расставались никогда.
Все достали переговорники, хотя у Карпенко быть его не должно: при увольнении они сдаются, да и связь держать вроде не с кем…
— Мой не работает, — удивился Борисов.
— И мой…
— Ты нас вредными лучами травишь? — спросил Карпенко.
— Не такие уж они вредные, — ответил Верлинов, отметив, что напряжение собеседников исчезло. — Но говорю я не для микрофонов, а для вас. Я не собираюсь лезть в политику…
— Не торопись, Валера, не торопись, — добродушно сказал Борисов. — Зажигалку себе возьми, дарю. А насчёт власти… Наша задача — не дать Систему развалить. А если нас попросят, доверят, то почему отказываться?
— За зажигалку спасибо, Слава, интересная штучка. Но у тебя что-то со слухом. Я не ставлю целью захват власти. А вот обеспечить безопасность российских граждан считаю себя обязанным. И способствовать наведению порядка. И ликвидировать на территории России бандитские образования вроде Чечни. Тем более что возможности для этого есть…
— А чего ты их сразу не трахнул в девяносто первом? — Карпенко пружинисто сел, уперевшись ногами в зелёную траву.
Верлинов молча показал вверх — в стеклянную крышу, над которой серело мрачное осеннее небо.
— Решают-то там. К тому же в последние годы меня от этого дела отодвигают. Говорят, оружие такой мощности должно использоваться не безопасностью, а военными. У вояк своя сейсмологическая служба. А оперативное использование осуществляют грушники.
— Они и у нас под ногами путаются, — в сердцах воскликнул начальник военной контрразведки. — Вечные конкуренты, мать их в душу!
— Но делают твои конкуренты всё топорно, концы не зачищают, на этом и можно сыграть, — продолжил Верлинов. — Мы скомпрометируем вояк, а значит, и тех, кто их поддерживает — званиями осыпает, наградами… А если генералитет поприжать, поубирать кой-кого, то танки уж на прямую наводку никто не выведет: настроение у старших и средних офицеров известное…
— И как ты думаешь это сделать? — заинтересованно спросил Борисов. Все присутствующие знали, что разрабатывать многоходовые комбинации и далеко идущие планы начальник антитеррористического управления не умел, не любил и не особенно это скрывал.
— Есть один вариант. — Верлинов ещё полюбовался зажигалкой, сунул её в карман и встал. — Назовём его «Расшифровка». А подробности за обедом, шашлык через две минуты будет готов…
Четверо крепких мужиков в спортивных костюмах направились в гостиную.
Главный фигурант оперативного дела «Расшифровка» Александр Каймаков были принят под наблюдение на выходе из института. У дежурной бригады имелась его фотография, к тому же микрофон подавал сигнал, и, нацелив на объект пеленгатор направленного действия, лейтенант Сенченко по мигающей лампочке убедился, что ошибки не произошло.
— Какой-то он зачуханный, — сказал лейтенант. — И сильно боится…
Вид у Каймакова действительно был нездоровый — мешки под глазами, бледное лицо, нервно-воспалённые глаза. Сутулился он ещё сильнее, чем обычно, дёргался, озирался по сторонам. Мятое, потёртое во многих местах пальто и потерявшая форму кроличья шапка выслужили все положенные сроки носки.
Под руку старшего научного сотрудника держала инспектор отдела статистики Вера Носова, насчёт которой у институтских, да и всех других мужчин мнение было единодушным: страстная и фигура хорошая, а вот рожа подгуляла.
— Сейчас все, кто не грабит, зачуханные, — флегматично ответил водитель. — И все чего-то боятся. А у него причины имеются…
Наблюдаемая пара в метро не пошла, что вызвало у Сенченко вздох облегчения — нырять в плотную человеческую толпу он очень не любил. Каймаков неуверенно топтался у кромки тротуара, но Вера привычным жестом тормознула частника, мгновенно сговорившись, прыгнула внутрь и втащила спутника за собой.
