— Прикладываем определённое усилие. — Указка упёрлась в оргстекло, сдвинула его на несколько миллиметров, край соскочил с опоры, раздался щелчок, и на поверхности вздыбились красные гребешки в форме крестиков.
— В данном случае точки проявления отстоят от точки инициирования на восемьсот километров. Но это расстояние может быть значительно большим — до нескольких тысяч…
Руководитель темы предвосхищал вопросы и отвечал на них уверенно и точно.
«Молодец», — подумал Верлинов и, подойдя к глобусу, внимательно изучил расположение красных и жёлтых точек, стараясь привязать их к известному ему расположению стратегических объектов.
— Здесь не все точки, — сказал Данилов. — К тому же масштаб и географические привязки довольно условны. У нас есть полная и точная карта. На ней и точки инициирования, и точки проявления в увязке с возможными целями.
Он как будто читал мысли.
— Влияет сила… инициирования на конечный результат? — спросил генерал.
— Хороший вопрос! — чуть улыбнулся Данилов — так учитель хвалит толкового ученика. Начальник института гулко кашлянул.
— Нет, сила инициирования должна быть достаточной для сдвига. Дальше в дело вступают законы геофизики и сейсмологии. Корректировать их мы не можем, да в этом и нет необходимости: ослаблять результат нам ни к чему, а усиливать некуда. Любая цель и так будет достигнута.
— В каком состоянии работа? — поинтересовался Верлинов.
— Предварительная проработка показала перспективность темы. Если решить некоторые проблемы, можно переходить к экспериментам.
Данилов озабоченно взглянул на часы.
— А в чём сложности?
— Их две, — учёный снова оживился. — Как достигнуть точки инициирования и как добиться сдвига. Использовать ядерный взрыв по ряду причин нежелательно. А обычной взрывчаткой сдвинуть пласты не всегда возможно.
— А вы не думали о том, чтобы использовать смазку? — спросил Верлинов. — Закачать под давлением техническое масло, или мыльный раствор, или ещё что-нибудь подобное?
На несколько секунд Данилов замер.
— Прекрасная идея! — воскликнул он. — Просчитаем, попробуем… Но, по-моему, это выход!
Он посмотрел на генерала с явной симпатией. Верлинов чуть заметно улыбнулся.
— И ещё… У нас была тема по подземоходам, изготовлено два опытных образца. Ознакомьтесь, дайте заключение о возможности использования их в данной программе. В случае положительного решения тему возобновить!
Верлинов повелительно взмахнул ладонью, и начальник института быстро черкнул в своём блокноте.
— Всё сделаем, товарищ генерал.
— И подготовьте что-нибудь эффектное для демонстрации… Вроде этого глобуса. Надо показать руководству страны, какие перспективы у сейсмического оружия.
Через месяц специальная комиссия из трёх генералов и двух ответственных работников ЦК КПСС осмотрела глобус, а потом картину сейсмических ударов, смоделированную Даниловым на цветном мониторе компьютера. Ещё через несколько недель Политбюро одобрило разработку сейсмического оружия. Совершенно секретный проект получил кодовое название «Сдвиг».
Социально-политические катаклизмы конца восьмидесятых — начала девяностых изменили систему приоритетов в работе одиннадцатого отдела, как, впрочем, и всей системы безопасности. Постоянный противник и потенциальный враг — США оказались на самом деле близким другом, которому можно открыть святая святых — оперативную схему закладки подслушивающих устройств в здание посольства, а заодно сдать всю агентурную сеть, причастную к этой операции. А потом выставить козлом отпущения нового председателя Комитета, хотя и мальчику ясно, а любому сотруднику достоверно известно — действовал он с санкции сразу двух президентов: ещё властвующего и того, что на подходе.
Это превращалось в традицию — не брать под защиту добросовестного исполнителя приказа, а отрекаться от него и предавать анафеме, как только возникнет какое-то, даже крошечное осложнение. Поэтому добросовестных исполнителей становилось всё меньше и меньше, а имитаторов и «чернушников» всё больше, и уже ни один приказ, даже самый строгий, спускаясь с руководящего уровня на исполнительский, не действовал так, как надо, а иногда вообще извращался до неузнаваемости и превращался в противоположность тому, что вроде бы было в него заложено.
Не только с приказами и не только в Системе такое происходило: указы президентские, законы, постановления всякие обращались в пшик, как дождик, падающий из заоблачных высот на раскалённый песок Аравийской пустыни, — наверху льётся живительная влага обильными потоками, а внизу прежняя смертная сушь!
