Собравшиеся поднялись, разминая ноги и расслабляясь. Никто не разговаривал. Обсуждения начнутся позже, в узких компаниях. Но уже завтра вся Москва, а через пару дней весь криминальный мир Союза независимых государств узнает о толковище, блестяще проведённом Очкариком.
Низкий крепыш с острым взглядом подшмыгнул к Антарктиде, пошептал на ухо.
— Заноси! — сказал авторитет в полный голос и махнул человеку у входа.
Тот заступил дорогу Седому и его спутникам. Они настороженно оглянулись.
— На толковище надо без оружия ходить, — презрительно сказал Антарктида. — И не брать людей больше договорённости.
Остроглазый крепыш затащил тяжёлый свёрток, бросил на пол. Лязгнул металл. Из развернувшейся ткани выглянули короткие автоматы.
Седой побледнел, его сопровождающие подобрались.
— Целы они, — с той же презрительной интонацией сказал Антарктида. — Покорябали слегка. А вот «Мерседес» сгорел. Надо правила соблюдать. Иначе перья полетят…
Он снова сделал знак, и охранник освободил проход. Трое из «новой волны» стремительно вышли на улицу. Здесь их догнал Змей.
— Не берите в голову. — Он осмотрел всех, но обращался к Седому. — Хотите, ставьте у меня на Северо-Востоке или несколько палаток, или игральные автоматы. За месяц новую тачку купите…
Три пары глаз настороженно наблюдали за этим разговором.
— Договорились. — Седой улыбнулся, протянул руку. Змей пожал её, потом ещё две ладони.
— Похоже, и этот перекинулся, — мрачно сказал Клык.
— Похоже, — ответил Антарктида и выругался.
— Резать их надо, — оскалился Крёстный. — Тогда другим неповадно будет.
— Змей, он Змей и есть, — сплюнул Клык. — Он всегда гнилой был. Но Резо, видно, тоже в ту сторону смотрит…
Антарктида кивнул.
— Собирается банк у нас открыть…
— Пойдём, он ждёт, — сказал Крёстный. И, повернувшись к Клыку, добавил: — Тебя не зовём.
Это было ясно. «Судья» не может садиться за стол ни с одной из сторон разобранного конфликта.
— Давай, Василий. — Антарктида протянул руку. — Ищи кассу, мы своих людей тоже поднимем… А то неизвестно, как обернётся…
— Портяночники камерные, — ругался Седой в уцелевшем «Мерседесе» и подносил ко рту подрагивающей рукой звякавшую о зубы плоскую бутылочку виски «Чёрная марка». Спиртное обжигало нёбо, плотным огненным шариком катилось по пищеводу, взрывалось в желудке и расходилось теплом по телу, расслабляя напряжённые нервы.
— Надо их списывать одного за другим. — Горлышко звякнуло в очередной раз. — А то они нас вправду начнут резать! Видели, как он показал?!
Седой несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.
— Значит, так, — сказал он обычным ровным голосом. — Найдите двух специалистов, таких, чтобы работали с дальней дистанции. Это надёжней всего.
— Есть такие люди, шеф, — отозвался референт-телохранитель с заднего сиденья.
— И займитесь этим, как его, у меня где-то записано…
— Каймаков, — раздался голос сзади.
— Точно, Каймаковым. Пусть Рудик доведёт дело до конца.
— Сделаем, шеф, — сказал второй референт.
Седой последний раз приложился к бутылочке и завинтил пробку.
— И с деньгами… Провентилируйте в тридцать втором отделении или в районном управлении — кто там ещё был в момент стрельбы.
— Понятно, шеф.
«Мерседес» мягко катил по дороге к Москве. Мощные амортизаторы сглаживали выбоины, рытвины и многочисленные неровности трассы.
В платный туалет вошёл дёрганый парень со звездообразным шрамом на подбородке, который уже несколько часов обходил все торговые точки и увеселительные заведения района. Сидевший на входе мужик нервно сжал кисть. Натянувшаяся кожа побледнела, отчего татуировка — синий перстень с четырьмя лучами — выделялась особенно отчётливо.
— В этом месяце я уже платил.
Голос прозвучал глухо и устало.
Парня все принимали за сборщика дани, и это ему нравилось.
— Я ищу бомжа, — парень описал приметы Клячкина. — У него могли быть крупные бабки — бумажками по пятьдесят штук.
— Ничего себе бомжи пошли, — пробормотал смотритель туалета. Он тянул время, чтобы не фраернуться.
— Потому и ищем, — с явным превосходством сказал вошедший и по-хозяйски огляделся.
Смотритель понял одно: ничего, кроме неприятностей, признание ему не принесёт. А деньги отберут — это и ежу понятно.
— Я такого счастливца не видал, — равнодушно ответил он. — У меня мелкими расплачиваются.
— «Счастливца», — передразнил парень. — Скоро он будет на месаре сидеть[5] и ногами дёргать…
Сплюнув на чистый кафельный пол, посетитель вышел, продолжая обход.
Финик взял богатое кожаное портмоне в толчее у кассы, быстро скользнул к выходу и нырнул по лестнице в подвал. На ходу осмотрел добычу: несколько десятитысячных купюр, пятитысячные, пачка тысячных. Переложив деньги в карман, сбросил портмоне между гипсолитовыми плитами, спокойно прошёл сорок метров по пустому коридору и стал подниматься по лестнице другого подъезда. И вдруг он увидел старый, обтянутый дерматином чемодан. Именно про такой говорил Шлёп-нога.
Чемодан был пуст. Финик подхватил его и быстро направился на хазу. Через час курирующие универмаг Жетон и Кепка обходили секции и подробно расспрашивали продавщиц, показывая на всякий случай обтерханный чемодан.
