— Слушай, козёл вонючий, оформляй опознание своих «быков» в морге, всех четверых, — задыхаясь от ярости, шипел Клык. — Запомни: ты первый начал, да ошибся, Клыка пришить непросто… Теперь моя очередь. На куски падлу порежу, говно своё жрать будешь…
Первобытная животная ярость парализовала даже мощную волю Седого.
— Подожди, дружище, я ничего не знаю, — проговорил он дрогнувшим голосом. — Давай спокойно разберёмся…
— На том свете будешь разбираться, — перебил Клык. — Даю один день, чтобы общаковые бабки вернул. Иначе всех твоих в зонах петухами сделают!
В трубке давно пищали короткие гудки, а смертельно бледный Седой сидел как парализованный и не мог положить её на аппарат.
— Что, шеф? Что? — испуганно спросил один из телохранителей.
— Тревога, — с трудом произнёс Седой. — Клык жив, деньги пропали, наши убиты. Собрать всех… Тревога…
Милицейская группа немедленного реагирования прибыла к месту перестрелки через пять минут. Шестеро в бронежилетах с автоматами наперевес бросились наверх, привычно прикрывая друг друга. Грохот кованых ботинок наполнил узкое пространство подъезда.
С четвёртого этажа начала открываться картина кровавой бойни. Трупов было восемь. Водитель «БМВ» с разнесённым вдребезги затылком лежал поперёк лестницы. Выше застыл истёкший кровью капитан госбезопасности Якимов. На площадке между четвёртым и пятым этажами скорчились тела двух охранников Клыка. На пороге квартиры громоздились ещё четыре трупа. Выщербины от пуль и кровавые мазки на стенах, потёки, лужицы и ручейки крови…
Всё это не способствовало успокоению нервной системы, и, когда в проёме простреленной двери появился капитан Васильев, шесть автоматов мгновенно взяли его на прицел.
— Ложись, сука! — грубым, сорванным голосом крикнул командир группы.
— Ложись, тебе говорят!
— Да свой я, — откликнулся капитан, но на всякий случай поднял руки и присел, потому что лечь можно было только на окровавленные трупы.
Выполнив команду, он поступил правильно, потому что на местах кровавых разборок, как и на поле боя, своя оценка событий, свой закон, своя справедливость и логика действий, и любой спецназовец, омоновец, член группы захвата сам себе прокурор, суд и исполнитель, потому что адвокатов здесь нет, в уголовный кодекс во время стрельбы не заглядывают, а правым оказывается тот, кто специально прислан пресечь беззаконие…
— Сейчас посмотрим, какой ты свой. — Холодный срез автоматного ствола больно упёрся в щёку капитана, рука привычно обшарила карманы.
— Рация ненашенская… И сразу две ксивы…
Командир группы открыл документ прикрытия.
— Майор милиции Ерёмкин, Главк уголовного розыска МВД, — вслух прочёл он и раскрыл вторую красную книжечку. — Капитан госбезопасности Васильев, — задумчиво повторил командир. — А чего в квартире делал?
— Проверял, кто там есть, чтоб на пулю не нарваться, — ответил Васильев, выпрямляясь и опуская руки.
— Ладно, разберёмся! — Командир хотел сунуть удостоверения себе в карман, но обстановка резко изменилась.
— Всем оставаться на местах, госбезопасность! — раздался властный голос.
По лестнице абсолютно бесшумно поднялись четыре человека в гражданских костюмах, под которыми угадывались импортные бронежилеты, с новейшими, высокоскорострельными автоматами «Кипарис» на изготовку.
Властный голос принадлежал подполковнику Дронову.
— Кто старший? — строго спросил он.
Командир милицейской спецгруппы, отдав Васильеву документы и рацию, подошёл и нехотя представился. Дронов предъявил удостоверение и тем же властным голосом приказал:
— О том, что мы здесь были, в рапортах не писать. Работу наших людей можете зачислить на свой счёт. Понадобятся свидетели — действуйте через своё начальство. А сейчас — охраняйте место происшествия!
Откуда-то возникли двое в белых халатах, сноровисто уложили тело Якимова на раскладные носилки, пристегнули ремнём и унесли. Один гэбэшник быстро пересмотрел валяющееся на лестнице оружие, безошибочно выбрал пистолет убитого капитана и сунул себе за пояс.
Через несколько минут в подъезде остались шесть сотрудников милиции в бронежилетах и семь трупов. Двери квартир так и не открывались: жизнь отучила обитателей дома от любопытства.
«Куда же делись деньги?» — мучительно размышлял Васильев, откинувшись на мягком сиденье. Деньги исчезли бесследно.
Об их судьбе могли рассказать убитый Фёдор и некто Клячкин, который как раз в этот момент пересчитывал содержимое пропавшего чемодана. Фёдор выполнил свой долг до конца. За минуту до решающего боя он прошёл на кухню и открыл узкое окошко, расположенное в торце дома. В квартире Клыка часто оказывались вещи и предметы, которые не должны были попасть в руки милиции. Для их эвакуации придумали примитивное, но действенное, как и все зековские хитрости, приспособление.
