Он набрал номер Вовчика.
— Выпить есть?
— Сашка, куда ж ты, гад, пропал?! Есть, поднимайся!
— Давай ты ко мне. — Каймаков взглянул на часы. Сыщики не сказали, во сколько их ждать, поэтому лучше не покидать квартиру.
Он невидящим взглядом уставился в стену перед собой.
Кастет и шило могли подменить на работе. Димка, Верка, любой сотрудник, зашедший в незапертый кабинет, когда Верка по соседству «снимала стресс», или кто-то специально посланный той же Веркой, умело отвлёкшей его на себя. Могли подменить у Верки дома — она сама или кто другой, пока он спал. Если не усложнять картину, то либо Димка, либо Верка, либо кто-то из сослуживцев. Невозможно понять, зачем им это понадобилось?..
В дверь позвонили.
— Ты?
— Я, я, а кто же! Давай открывай быстрее!
Нервно подпрыгивающий Вовчик держал перед собой бутылку «Особой».
— Намагниченная! Для здоровья полезно, вот придумали, сволочи! То всё вредно и вредно было, а теперь полезно стало! Ты где ночевал, небось у бабы? А знаешь, что тут случилось?
Вовчик поиграл желваками.
— Какая-то пьяная сволочь как выстрелит среди ночи! Весь дом перебудил! Милиция, хрениция! Из соседей никто не вышел. Я тоже не вышел — знаю, как по ночам выходить… Сволочи!
Он разлил водку, подцепил вилкой кружок очерствевшей колбасы.
— Ну, давай!
Откривившись и открякавшись, Вовчик улыбнулся одобрительно:
— Ну ты сегодня и пьёшь! Научили всё-таки, сволочи!
Учил Каймакова выпивать по полстакана залпом сам Вовчик, но сегодня тот впервые послушал «учителя».
Через несколько минут ощущение того, что в квартире побывали чужие люди, прошло.
— Новости вчера слушал? — с аппетитом уминая недельной давности колбасу, спросил Вовчик. — Ну сволочи! На квартире семерых убили и в шашлычной двоих! Нет, надо вооружаться! У меня есть обрез, патроны гвоздями набил, гайками — если полезут — кишки повырываю! Еду назад в электричке, держу руку в сумочке и смотрю по сторонам: зырк-зырк!
Вовчик изобразил, как именно он зыркает в поисках потенциальных врагов.
— Но хочу пистолет купить! Не газовое говно, а настоящий, чтоб в карман положить и ходить спокойно… Сволочи!
— Спокойно? А посадят? — возразил Каймаков. Слова Вовчика помогли сформироваться мыслям, шевелившимся в подсознании с момента покушения.
— Это они запросто, — охотно согласился сосед и налил ещё по полстакана. — Бандитов не садят, а меня — запросто! Сволочи!
Он поднял стакан.
— Ну и что? Посижу. Я ведь уже сидел: моя устраивала, ещё когда вместе жили. Ну и что? Человек для того и создан, чтобы работать, выпивать, сидеть, если понадобится. Это не беда. Главное, перед Богом и людьми чистым остаться! А на сволочей — начхать! Будем живы!
Стаканы ударились, пролилась по пищеводам обжигающая жидкость.
— А меня убить хотели, — пожаловался Каймаков. — Прямо в подъезде. Заехал по чеклану кастетом, хорошо, я «дипломатом» прикрылся. А я его сдуру шилом ткнул. Помнишь, ты видел: мужика «скорая» забрала…
Вовчик смотрел остановившимися глазами. Беспризорное детство научило его чрезвычайно серьёзно относиться к подобным сообщениям.
— За что? — предельно конкретно спросил он, и Каймаков уже готов был всё рассказать, но сквозь расслабленность опьянения пробилось вдруг осознание реальной ситуации с микрофонами и вездесущими врагами.
— Не знаю… — Он шмыгнул носом. — Может, перепутали, может, в карты проиграли…
— Ну-у-у, сволочи… — выдохнул Вовчик, и выражение лица его изменилось: оно стало хищным, жёстким и недобрым. Сейчас он был похож не на работягу, всю жизнь вкалывающего у станка и с безмерной притерпелостью переносящего козни цехового, заводского и более высокого начальства, а на отпетого уличного урку, которым по всей логике бродяжного детдомовского детства и должен был стать.
— Это, наверное, тот твой дружок — пахан кодлы, — с угрозой процедил он. — Зря ты к нему тогда пошёл, чёрт бы с ней, с получкой. С ними только на равных можно, когда за тобой сила. Иначе как кролик удава просишь… Он сейчас поможет, а завтра заглотнёт…
Снова булькнула водка. Каймаков прикрыл свой стакан, Вовчик не настаивал.
— Не боись, я тебя охранять буду. Я этих гадов хорошо знаю… Сволочи!
На этот раз любимое ругательство имело совершенно иную эмоциональную окраску, чем обычно, и выражало крайнюю степень ненависти.
Коротко прозвонил телефон и тут же смолк.
— Сорвалось. У меня тоже часто так бывает, — прокомментировал Вовчик и выпил.
Звонок повторился. Каймаков поднял трубку. Как он и ожидал, никто не отозвался. Детективы проверяли линию. Через двадцать минут они должны быть здесь.
— У тебя картошка и яйца есть? — спросил Каймаков, хотя наверняка знал ответ.
— Конечно. Хочешь, идём, я пожарю.
— Идём. Осточертела мне сухомятка.
Выпустив Вовчика на лестничную клетку. Каймаков остановился.
— Подожди, газ проверю.
Вернувшись в комнату, он записал Вовчиков телефон на листке бумаги и приписал: «Сосед сказал — ночью стреляли».
Записку придавил коробочкой с радиомикрофоном.
После чего захлопнул дверь и поднялся наверх.
