Сказала сухо, серьезно, без тени дешевого кокетства. Это была не просьба и не приказ. Просто констатация факта.
Бурцев склонил голову. Раз уж королева верит в его возможности так безоглядно…
— Жюль! — позвала Алиса Шампанская.
Вскоре капитан гонял своих матросов по коггу.
Пулевые отверстия у ватерлинии, законопатили и замазали растопленной смолистой массой из пиратских запасов. Да так, что захочешь — не разглядишь. Течь ликвидировали, воду из трюма вычерпали. Ровненькие, кругленькие — явно не от наконечников стрел — дыры в парусе залатали широкими бесформенными заплатами. Изрешеченные огнем крупнокалиберного пулемета надстройки на корме и носу сбросили за борт. Без грозных башенок боевой корабль обрел мирный вид. Правда, видок портили разномастные пиратские щиты — их вывесили вдоль бортов на варяжско-новгородский манер. Но иначе нельзя: щиты закрывали следы обстрела из двадцатимиллиметрового орудия «раумбота».
Все складывалось замечательно. Парус ловил попутный ветер. Когг уверено скользил по волнам.
— Василий, — Джеймс тронул его за плечо.
Лицо папского шпиона выглядело озабоченным.
— В чем дело, брави?
— Глянь-ка на мачту.
— Ну? И что? Мачта, как мачта. Ничего особенного я на ней не вижу.
— В том-то и дело! Ни одного флажка. Мы ведь сами теперь как пираты! И на таком корабле ты хочешь войти в порт Яффы?
Хм… Действительно, непорядок. Проблемка, блин! И под рукой, как назло, нет ни одного мало-мальски подходящего вымпела. Или… или есть?
Бурцев подошел к Гавриле:
— Алексич, выручай. Нужен твой платок с венецианским львом.
— Зачем?
— К мачте прицепим вместо флага.
Новгородец посмурнел. Платочек-то не простой. Подарок несчастной Дездемоны — зазнобушки Гаврилы, павшей от «вальтеровской» пули.
— Сотник, мы ведь не на гулянку плывем, — добавил Бурцев, — а с немцами квитаться. И за Дездемону твою — в том числе. Без флага нам сейчас никак нельзя.
С тяжким вздохом и без явной охоты Гаврила вынул из-за пазухи подарок возлюбленной. Развернул…
— Подойдет? — Бурцев глянул на Джеймса.
— О, разумеется, — обрадовался брави. — Венеция — союзник братства Святой Марии и Хранителей Гроба. А платок достаточно велик для флага. По крайней мере, это лучше чем ничего. И намного лучше кипрского герба Алисы Шампанской.
Ветер дул попутный. Венецианскийкрылатый лев бился на привязи. Бывший пиратский когг рассекал волны. Так, под чужим флагом, на чужом корабле, они и вошли в воды, омывающие Святую Землю.
Порт Яффы встречал неприветливо. И притом весьма. Катером береговой охраны, вынырнувшим из-за парусных судов, встречал их порт..
Катерок был так себе — раза в четыре меньше потопленного «раумбота». На носу — ручной пулемет «МG-42» и два пулеметчика в касках. Над рубкой — вымпел со свастикой.
— Хранители, — пробормотал Хабибулла. — Хранители Гроба…
Кроме пулеметного расчета, на борту катера находились шесть автоматчиков в желто-коричневой тропической форме. Плюс офицер. Итого девять человек. Фигово… Разряженные фаустпатрон, как и бесполезный трофейный «шмайсер», давно уже покоятся на морском дне. Так что, если начнется заварушка, на пули придется переть с мечами и стрелами.
Небольшое юркое суденышко цайткоманды ловко лавировало между коггами, нефами и арабскими торговыми дхау. Катер приближался к кораблю под венецианским флагом.
— Ваше Величество, вам лучше укрыться в трюме, — посоветовал Бурцев.
Алиса Шампанская не возражала. Ее Величество спустилась вниз. Бурцев остался на палубе, Нехорошо было на душе, тревожно. Беглянка-королева в трюме — это ведь еще полбеды. Вся их маскировка, скрывавшая следы пулеметного обстрела, рассчитана на беглый поверхностный осмотр когга со стороны. Если немцы поднимутся на судно, пиши — пропало. А именно это, по всей видимости, и намеревилась сделать люди на катере.
Нехитрый план — скромно, не привлекая внимания, подойти к берегу, быстренько высадиться и отправить королеву со всей командой прочь — теперь не сработает. Разворачивать корабль тоже поздно: эсэсовский катер скоро будет под бортом.
— Таможня тут, блин, лютует, что ли? — пробормотал Бурцев.
— Раньше такого не было, — заметил Хабибулла.
Что ж, раньше было раньше. Видимо, потеря связи с двумя самолетами и исчезновение подлодки не прошли даром. Порядки менялись…
Катер подплыл ближе. Высокий офицер, проорал в рупор. По-немецки:
— Эй, на когге! Бросай якорь!
Приказ был продублирован на итальянском, французском, английском и даже, вроде бы, на арабском. На русском не прозвучало ни слова. Уже лучше. Их пока не подозревают в нелегальной перевозке «полковника Исаева» — и на том спасибо.
— В чем дело, уважаемый? — вежливо возмутился Бурцев. Тоже, разумеется по-немецки. — У нас мирный торговый корабль и никогда еще…
— Бросай якорь, я говорю! — гаркнул офицер. — Приказано проверять все суда, входящие в порт. Не подчинитесь — пустим посудину на дно.
Так… Когг попал под общую раздачу и закосить под дурачка не удастся. Ствол немецкого пулемета, в самом деле, смотрит им в борт. Чуть пониже ватерлинии.
Жюль в растерянности взглянул на Бурцева.
