Фриц отцепился от «шмайсера», расстегнул правый нагрудный карман под светло-голубым, с коричневым подбоем, орлом Третьего Рейха, извлек записную книжку, карандаш. Вот дела! Здесь, оказывается, зарождается немецкая бюрократия!
— Имя? — Джеймс улыбнулся. Бурцев заметил, как чуть оттопырился правый рукав брави: нож-кольтелло уже готов к бою. — Мое имя Джезмонд. Джезмонд Одноглазый.
Бурцев напрягся.
И ничего не произошло.
Ну, то есть, ни-че-го-шень-ки! Или сержант был тугодумом, каких поискать. Или напрочь забыл о знаменитом наемном убийце, прирезавшем венецианского монаха-штандартенфюрера. Или — что наиболее вероятно — эсэсовское командование не спешило информировать о подобных вещах солдат и младших офицеров цайткоманды. Немец лишь с сомнением глянул в ясные наглые очи брави. Целые и невредимые очи.
— Одноглазый? По тебе и не скажешь.
— Одноглазый-одноглазый, — заверил Джеймс. — Так уж вышло. Прозвище такое.
Эсэсовец хмыкнул:
— Ладно, пусть. Объясни своим купцам, одноглазый, что за право стоянки в порту Яффы, за торговлю на местном рынке и за провоз товара по городским улицам им надлежит заплатить пошлину…
Ух ты! Бурцев обалдел. Да, фашики тут не только бюрократию развели, но и денежки считать научились. Такими темпами освоения прошлого цайткоманда скоро выйдет на полную самоокупаемость.
Эсэсовец хмурил лоб…
— Что там у вас за товар? Шелк? Так, значит… пошлину… пошлину…
Он сосредоточенно листал блокнот, сверялся с чем-то, высчитывал и потому не сразу заметил, что из трюма, куда спустились двое, поднялся только один. С обнаженным окровавленным клинком, с встопорщенными усами.
Освальд улыбался довольно и плотоядно.
— Пошлину в размере…
Сержант-шарфюрер, наконец, узрел добжиньца. Раззявил рот, бросил блокнот с карандашом, схватился за «шмайсер». Ан поздно! Нож брави ударил под дых. Снизу вверх. С проворотом.
Остальные тоже действовали. Без команды. Без приказа. Но четко и слаженно.
Звякнули две тетивы на корме. Шелестнули в воздухе две стрелы. Без вскрика, без всхрипа уткнулись носами в палубу катера оба пулеметчика. Ствол «MG-42» задрался кверху. А Бурангул и дядька Адам уже повторно натягивали тетиву. А на низенький катерок береговой охраны с высокобортного парусника уже сыпалась группа захвата: сам Бурцев, Гаврила, Дмитрий и Збыслав. Джеймс тоже не остался в стороне. И Сыма Цзян. И Хабибулла. Только Освальд так и не успел принять участия в скоротечной схватке. Хотя очень спешил…
Збыславу тоже не повезло — помешал щит на борту. Литвин споткнулся, рухнул в воду. Зато остальные упали ошарашенным эсэсовцам как снег на головы. Нет, не как снег — как тяжеленные глыбы, сворачивающие к едрене фене шеи, что оказываются на пути.
Стрелы, кулаки, мечи и ножи сделали все, как надо. Сделали быстро. Выстрелов не было. Криков — тоже.
Бурцев не тратил время на драку с солдатней. Даже меч из ножен не вынул. Зато первым ввалился в рубку катера. К офицеру, что давеча орал им в рупор. Офицер тянулся к красной кнопке на панели управления. Сирена?!
Но, честное слово, лучше бы этот фриц использовал руки иначе. Ударом ноги Бурцев отбросил эсэсовца к стене. Уже сползая вниз, противник вцепился в «Вальтер». Потащил пистолет из кобуры. Бурцев схватил гитлеровца за шиворот, крутанул, вырвав с мясом воротник и петлицу, отшвырнул немца в сторону.
Фашист приложился виском о край металлической скамьи. Хрустнуло. «Вальтер» вылетел из ослабевшей руки, мелькнул в открытой двери рубки, плюхнулся в воду. Офицер цайткоманды затих. Человеческие черепа на такие удары не рассчитаны…
Дерзкого и стремительного захвата патрульного катера не заметили. Ни с берега, ни с безлюдных палуб кораблей, стоящих на якоре в бухточке Яффы.
Бурцев был доволен. Они разжились вторым судном, и коггу с Ее Величеством Алисой Шампанской на борту теперь нет нужды заходить в порт. Впрочем, Бурцеву и его дружине там тоже делать нечего. Уж слишком негостеприимной оказалась эта Яффа.
— В город не пойдем, — распорядился Бурцев. — Пусть Жюль увозит отсюда королеву, а мы поплывем вдоль берега. Найдем какое-нибудь укромное местечко. Там и высадимся.
— А ты сможешь совладать с этой лодкой Хранителей? — спросил Гаврила.
— Да уж управлюсь как-нибудь, Алексич.
По сути, катер береговой охраны был всего лишь навороченной и вместительной моторкой. Разобраться с этой посудиной — куда как проще, чем с «раумботом».
Из воды, тем временем, вытащили Збыслава. Хорошо, оруженосец пана Освальда шел на абордажную схватку без доспехов — не утоп. С когга в катер спустился и сам добжинский рыцарь. За ним — Ядвига. Алиса Шампанская предлагала полячке остаться на корабле, однако легницко-кульмская красотка отказалась. Настаивать королева не стала. В конце концов, долгий путь во Францию — тоже приключение не из безопасных. Да и Освальд не желал надолго разлучаться с женой.
— Как же — как же, оставишь тебя, а потом Бог весть, где искать! — проворчал Освальд, но заткнулся, встретившись взглядом с Бурцевым.
