Шлюссель-менш может перенести себя и других, куда пожелает. Так утверждал отец Бенедикт. Но это еще не все! Человек-ключ может нащупать во времени и пространстве себеподобного, если связан с ним на ментальном уровне. Бурцев и Аделаида были «шлюсселями». И связь между ними имелась. И еще какая связь! Теперь оставалось только проверить, насколько откровенен был венецианский монах-штандартенфюрер. Оставалось представить милый сердцу образ и озвучить древнюю магическую формулу.
— Сема! Заклинание!
Кажется, до мудреца, наконец, дошло. Сыма Цзян забубнил, загнусавил под нос.
Бурцев прикрыл глаза, сосредоточился.
Ментальный контакт состоялся. Была тьма. Полная. Непроглядная. Кромешная. И кап-кап-кап — гнетущий звук незримой капели, эхом отдающийся в ушах. И в ней, в этой тьме, в этой капели — Аделаидка. Одинокая. Озябшая. Измученная. Напуганная. Привязаная. Прикованая… Бурцев застонал.
Мамлюки завопили.
Старик-китаец еще палил невнятной скороговоркой заклинание древних ариев, когда он открыл глаза.
Но все уже было ясно.
Сра-бо-та-ло!!!
Знакомое красноватое сияние сочилось из основания платц-башни, окутывая магическим багрянцем «Кеттенкрафтрад», прицеп с ядерным зарядом и людей, валяющихся под колесами и гусеницами.
Сарацины в ужасе отступали.
Бейбарс что-то кричал, брызжа слюной, но даже трофейный конь эмира уже не слушался шпор и повода. Этот тевтонский жеребец привык ко многому. И к стрельбе привык и к взрывам. Но такого видеть коняге еще не доводилось.
Багровое сияние делалось ярче, гуще. Разбуженная магия жадно пожирала пространство, чтобы открыть путь во времени. За каменным кругом платц-башни испуганные голоса поминали Аллаха и шайтана. Фигуры людей за пределами сияющего кокона становились расплывчатыми, размытыми.
А после все исчезло в ослепительной вспышке. Словно на расстоянии вытянутой руки кто-то врубил мощный прожектор с фильтром цвета крови. Даже сквозь опущенные веки по глазам больно резануло ярко-красным.
Потом все прошло. Потом глаза можно было открывать.
— Курц? Рудольф Курц? — осторожно позвали по-немецки. — Это ты? Ты не один? Кто с тобой?
Багровая пелена еще не спала, но зыбкий мир за ее пределами уже обретал четкие очертания. Все более и более отчетливые. Цайт-прыжок завершен…
Бурцев сбросив топхельм под ноги, моргал, моргал… Проморгаться, вновь обрести способность видеть и адекватно оценивать увиденное — вот что сейчас главное.
Опять мегалитическое кольцо. Опять циклопические глыбы торчат из утрамбованной до асфальтной плотности земли. А сверху нависает бетонный купол, а вокруг — бетонные стены. И окрашено все в белое. И чистота идеальная: ни пылинки, ни соринки. И яркие, как в операционной, лампы щедро заливают фотонным потоком громадное помещение. Лишь под самым потолком темнеет ряд частых маленьких отдушин.
Прямо перед глазами — ворота. Воротища, точнее. Пуленепровиваемые. А, может быть, и снарядо — тоже… Запертые, судя по всему. Плотно запертые — ни щелочки меж массивных створок. В стене слева — маленькая дверца с поворотным колесом. Как в отсеке подводной лодки. Или в банковском хранилище. Дверь бронированная. И опять-таки, заперта. Похоже на то. Вот, значит, ты какой, центральный хронобункер СС!
На полу — возле мегалитического кольца платц-башни, вплотную к глыбам — большие чаши, усеянные таинственными письменами. В чашах — сильно и бездымно полыхает какая-то вязкая жижа. Ох, хорошо горит и запаха гари почти нет. Вообще нет никаких запахов — видимо, вентиляция тут не хухры-мухры, и воздух гоняется хитро, с определенным расчетом. А может, и без магии не обошлось — с эзотерической службы Гиммлера станется.
Пламя лижет древние камни и кажется совершено неуместным под мощными электрическими лампами. Впрочем, живой огонь разведен здесь явно не для освещения. Для какого-то ритуала предназначен был этот огонь.
За кольцом камней и огней стояли… Шаманы, блин! Те, кому надлежало вершить магический эксперимент. Впереди — полдесятка офицеров СС — в классической черной форме, а не в легком тропическом обмундировании песочного цвета, которое носила средиземноморская цайткоманда. Полдесятка настороженных лиц. Полдесятка «Вальтеровских» стволов, направленных в гаснущее колдовское сияние.
«Верхушка эзотерической службы Гиммлера, — догадался Бурцев. — Посвященная элита, носители сакральных знаний, магистры от СС».
За офицерами виднелись темные фигуры в длинных балахонах. Точно такой же носил Рудольф Курц. Медиумы, значит.
Этих ребят было больше — десятка два. Но все безоружны. И заторможенные какие-то. Видимо, уже входили в транс для обеспечения ментальной поддержки сложной астральной операции. Входили, да не вошли толком. Помешали…
И ни автоматчиков, ни пулеметчиков вокруг. Наверное, охрана хронобункера сосредоточена снаружи. Оно и понятно: эсэсовские эзотерики вряд ли допустят непосвященных к своим таинствам. А нападения изнутри, из самой платц-башни, здесь не ждали.
