Что ж, во время перемирия и погребальных песен, когда все не особо готовы к не совсем сражению, Пенелопа и Одиссей прогуливаются вокруг фермы.
За пределами стен меньше смердит кровью и смертью. Ветер доносит легкий запах моря. В лесу поют птицы; в лазурном небе плывут белоснежные облака. Прекрасный день, думает Пенелопа, чтобы босиком бродить в прохладной воде со своими поющими служанками, делиться историями о былых временах, о желаниях, в которых обычно не осмелилась бы сознаться.
По пути Пенелопа замирает, чтобы окинуть взглядом лежащую перед ней землю. Она наклоняется, чтобы пощупать почву, сухую и смешанную с пеплом, затем копает чуть глубже – туда, где прячется жизнь. Внезапно она ощущает, что кровью покрыты и ее платье, и кожа. В стенах фермы Лаэрта все это было лишь рабочей формой. А здесь, снаружи, где над головой простирается небо, а вокруг раскинулся весь остров, она сама себе кажется грязной, отвратительной.
Она со вздохом выпрямляется и идет дальше в сопровождении Одиссея.
Он не мешает ее размышлениям.
Она ждет, пока они отойдут подальше от ворот, от Телемаха и поближе к восточному краю леса, прежде чем остановиться, уперев руки в бока и уставившись на ряды деревьев.
Одиссей вежливо держится позади – достаточно близко, чтобы слышать, но недостаточно, чтобы помешать размышлениям Пенелопы.
Ее взгляд уходит в темноту леса, а вот голос, когда она начинает говорить, обращен к нему.
– Появились тут как-то пираты. Несколько лет назад. Телемах объяснял? Нет – полагаю, нет. Жених по имени Андремон устал ждать. Будучи ветераном Трои, он имел друзей, воинов, которые не получили того, что считали своим по справедливости после разграбления города, и потому решили, как это часто случается с подобными людьми, подзаработать грабежом. Страх перед именем Одиссея держал их в узде какое-то время: что, если бы мой муж, вернувшись, обнаружил, что свои же, греки, грабят его земли? Но шли годы, власть его имени ослабевала, а грабители становились все наглее. Андремон и его шпионы говорили им, куда наносить удар. Он надеялся, что захват моих людей в рабство и поджог моих земель заставит меня задуматься о свадьбе. Пейсенор пытался создать милицию, чтобы защитить остров; Телемах, само собой, решил присоединиться, глупый мальчишка. Но состояла она из необученных мальчишек, а возглавляли ее два командира, которые ни о чем не могли договориться. Когда захватчики напали, милиции Пейсенора пришел конец. Как, впрочем, и ожидалось. Поэтому я собрала свой собственный отряд.
Одиссей стоит напряженный, как тетива его лука. «Вот и оно, – думает он. – Вот оно. Все так очевидно… Почему я не подумал об этом?»
– Само собой, на островах мужчин осталось немного, а призывать наемников глупо, поэтому я обратилась к неочевидным вариантам. Воин с востока – женщина по имени Приена – поступила ко мне на службу и научила женщин, изъявивших желание, защищать себя. Они собирались в храме Артемиды, учились ставить ловушки, стрелять из лука, нападать под прикрытием темноты, наносить удар и убегать. И первый раз им пришлось сражаться именно против захватчиков Андремона. А когда пришло время, они выступили и против спартанцев Менелая. Когда люди стали спрашивать: «Как так вышло, что все пираты перебиты?» – жрица Артемиды заявила, что это благодаря вмешательству богини, и большинство, похоже, ее словам поверило. Мысль о том, что вдовы и дочери Итаки взялись за оружие, казалась, к счастью, невероятной. Такой она и должна была остаться. Твои собратья-цари лишь посмеялись бы над ней. Итака под защитой женщин? Слабачек и подстилок? Теперь ее точно можно брать голыми руками! Представь себе, во скольких битвах нам пришлось бы участвовать, отбивая волну за волной наемников, неспособных предположить, что их убьют женщины. Так что было лучше, чтобы ни у кого и мысли такой не возникло. И чтобы не оставалось в живых никого, способного поведать обо всем. Чтобы мы сами могли управлять этой историей.
Она со вздохом качает головой. То, о чем она сейчас рассказывает… Когда-то все это казалось таким сложным, важным и значимым. А сейчас, оглядываясь назад, она видит лишь далекие, полустершиеся события тех времен, когда мир был проще.
