— Эфраима и Лилию? Повстречал случайно лет… двадцать назад? Попросили проводить, я и проводил. С тех пор дружим. Славные они. Тогда только поженились, а теперь такая большая крепкая семья. Прямо сердце радуется. — Он вздохнул. — Если не хотите, можем пойти и по земле, госпожа моя. Учитывая, что я слышал о чудовищах, которые просто взбесились, о разорённых поселениях и гибнущих каждый день торговцах, путь будет длинным и тяжёлым, но мы вас доведём.
— А как же «дорогу выбирает гид»?
Звук, который он издал, походил на ворчание и бормотание единовременно.
— Когда мы с вами уславливались, цепь переправки была утверждена и надёжна. Теперь мы добираемся на смекалке и удаче. Поскольку временных рамок вы не ставили, можем добраться до Синрезара и через полгода, и через год. Лишь бы вы были довольны.
Она спрятала смешок в кулачке.
— Возможно, это будет действительно полезно для меня, посмотреть на мир с высоты драконьего полёта. Оказаться ближе к богу… звучит неплохо.
Наёмник рассмеялся, встал на ноги и ушёл с перевязью на плече.
Она ещё долго сидела в саду, наслаждаясь его красотой, предаваясь мыслям и воспоминаниям. Рядом были верные воительницы и телохранители, пели птицы, давшие имя этому месту, и даже дети перестали робеть перед ней. Милые пухлые малыши с яркими улыбками. Самшит попыталась открыть им суть амлотианских догм, но для невысокликов всё это казалось сказками, — страшными и интересными.
Ужин Лилия Норден-Лукегинс накрыла королевский, в трапезной собралась вся её семья и постояльцы, — так у невысокликов было заведено, ужинать всем вместе. Они оказались народом ярким, шумным, радостным. Все, от мала до велика любили музыку и песни, так что, набив объёмистые животы, пускались в пляс, распевая на непонятном, но красивом языке. Воздух полнился табачным дымом, звучала скрипка, флейта, бубен. Малыши спели много весёлых песен, но закончился вечер одной особенно чувственной, тягучей и красивой, от которой щемило сердце и слёзы наворачивались на глазах. Слушая её, Верховная мать думала о доме.
Следующий день тоже прошёл в тишине да сытости, ну а на третий, прямо по утренней росе к «Северной чети» подъехали два омнибуса, запряжённые некими странными существами, походившими на цветастых морских коньков. Существа парили, не касаясь земли, и издавали тонкие покрикивания. Гости покидали тёплый кров в почти полной тишине, пока соседи не проснулись. На пороге собралось всё обширное семейство невысокликов. Кельвин тепло попрощался с Эфраимом, обнял Лилию и, запрыгнув на к
— Трогай да поживее.
Омнибусы, чьи окна закрывала плотная ткань, проехали через весь город и покинули предел крепостных стен через северные ворота едва те открылись. Стража не стала заглядывать внутрь, — бумаги с печатями дома Сороки выглядели убедительно.
— А не маловато ли у вас охраны? — только и спросил хомансдальф[30] с сержантскими метками на шлеме. — Нечисть лютует.
— Будь спокоен брат, — уверенно молвил Сирли, — нам нечего бояться чудовищ, пускай они нас боятся!
Стражник покачал головой укоризненно, однако препон чинить не стал.
За стенами раскинулись обширные предместья, целые городки и сёла, обнесённые частоколами близ города. Над нивами высились тут и там дозорные башни, небо ещё не до конца просветлело, так что факелы и фонари на них горели.
— Когда построили? — спросил наёмник у возницы.
— Года полтора как, — ответил человек, — чтобы приглядывать. Из лесов стали выходить твари ночи, рыскали по тёмным улицам, иногда вламывались в дома. Чародеи со стражей прошлись по чащобам, выловили уйму такого, у чего даже имени нет. Потом выставляли магические барьеры, пока строили новые стены. Сейчас поспокойнее, однако пригляд нужен. И это мы ещё в большом городе. Что творится в глуши подумать страшно.
Гельделайне скрылся из виду, какое-то время поезд ехал меж цветших лугов, перебирался через реки мостами и бродами, а потом и вовсе свернул с большой дороги на просёлочную, бежавшую к лесной опушке. Хотя день становился светлее, Кельвин Сирли неустанно следил за деревьями с обеих сторон. Тяжёлые омнибусы двигались достаточно резво для своих размеров, но хотелось быстрее, одноглазый чуял смутную угрозу.
Путь окончился на краю высокого, обрывистого берега, пассажиры сошли на притоптанную траву и возницы спешно направили омнибусы обратно. Одноглазый наёмник подошёл к обрыву, под которым шумела речка. Он постоял с минуту, раздумывая, потом прокусил себе палец до крови и отправил в воды несколько алых капель.
— Что-то не так. — Самшит оглядывалась в неясной тревоге.
Нтанда что-то резко бросила, и Огненные Змейки встали между Верховной матерью и Сирли, подняв щиты, выставив копья. Две стрелы уставились на Кельвина стальными клювами; кристаллы в грудях Пламерожденных засветились.
— Нет, нет… Какое-то возмущение… там! — Самшит указала в пустоту
Наёмник следил за действом с добродушной усмешкой, а когда жрица Элрога Пылающего определилась с источником своей тревоги, рассмеялся тихо. При этом вёл он себя осторожно, даже не шевелился.
