Удивительно, но он даже без рупора и колонок умудрялся вещать на всю округу, не срываясь на истошный крик.
— И сначала у нас свободная стрельба! Пусть же участники займут своё место!
Мы дружно подошли к столам, что были перед нами расставлены. На них аккуратно, будто под линейку, параллельно друг другу лежало двадцать стрел. Я с интересом взял одну, покрутил её, глянул, насколько прямо древко, прошёлся по оперению пальцем. Взял лук, попробовал оттянуть тетиву. Для меня не было секретом, что некоторые смотрят на меня с усмешкой. Ну да, эльфы поражали тем, что какой лук ни возьмут, сразу отлично кладут.
Но я не эльф.
— Итак, все участники на местах. Да начнётся наше соревнование!
Словно только этого и ждя, все тут же похватали луки и начали стрелять. Я же не сильно спешил, ограничения по времени не было. Спокойно взял первую стрелу, положил на тетиву, оттянул немного, приспустил, оттянул, приспустил, привыкая к ощущениям и настраиваясь на стрельбу.
Я волновался. Я очень волновался и боялся облажаться при всех, опозорив не только себя. Как бы это выглядело — засунули обычного человека на соревнования, а он даже попасть не может…
А потом я поднял лук и быстро оттянул тетиву, больше ни о чём не задумываясь.
И в этот самый момент почувствовал внутри пустоту. Весь мандраж, всё беспокойство и страх как рукой сняло. Осталось лишь что-то холодное и расчётливое в душе. Лишь я, мишень и мои руки. Я даже теперь не думал, полностью отдав своё тело инстинктам.
Нечто подобное чувствует снайпер, когда нет ничего, кроме него и цели.
Я не целился, позволив телу самому всё сделать. Разжал пальцы, слыша лёгкое «ды-н-н-нь» от тетивы.
И стрела попала в яблочко.
Собственно, ничего удивительного, так как многие здесь выбивали десятку. Лишь двое случайно промахнулись и положили стрелу чуть в бок от центра. Но это было и не важно, начало было положено, и теперь, кроме холодного расчёта, внутри ничего не было.
Отстреляв ещё четыре стрелы, я взял сразу две. Оттянул тетиву и отпустил.
Здесь я дал косого — если одна стрела попала прямо в яблочко, другая угодила в самый край мишени.
Но ведь попала. Пусть в самый край мишени, но воткнулась. Этого было уже достаточно. А я теперь примерно знал, на что брать поправки. Оттянул тетиву ещё с двумя и вновь отпустил, на этот раз загнав обе пусть и не в десятку, но очень близко к центру. Всё же пятьдесят метров…
При мне двое эльфов, повторив такой же финт с двумя стрелами, загнали обе в центр, показывая своё мастерство. Но я же всего лишь человек в их глазах, с меня и спрос иной.
В принципе, после нескольких попыток я приноровился и клал уже две стрелы в десятку. Теперь не было ни волнений, ни страха, ни чего-то иного — я знал, как это делается, я знал, что смогу. И пусть это был всего лишь разогрев, хотелось всё же показать хороший результат.
Под конец на столе осталось три стрелы. И когда все остальные уже отстрелялись, у меня оставалось снарядов на один или два залпа — тут как посмотреть.
Или вовсе на один.
Я не видел, чтобы сейчас на этом соревновании кто-то выпускал более двух стрел. Подобное больше относилось к понтам, так как эльфы даже две стрелы использовали редко в бою. Однако здесь мы как раз и для понтов, не так ли? Показать, насколько мы круты. Особенно когда остался не отстрелявшимся я один и всё внимание на мне.
Пока меня не захватили сомнения и волнение, я взял сразу три стрелы, положив их на тетиву. Оттянул тетиву и тут же отпустил, на мгновение подумав, как же будет стыдно, если сейчас облажаюсь.
И пока стрелы летели, моё сердце, казалось, замерло…
Попадание.
Всех трёх.
Да, воткнулись кое-как: одна в самый край, одна недалеко от края, третья в середине, но ведь воткнулись! Как говорил, я человек в их глазах, с меня и спрос другой!
Я почувствовал, как гора с плеч свалилась. Да, это всего лишь разогрев, да, это всего лишь игра, но здесь давила не опасность, как в реальном бою, а всеобщее внимание. Иногда оно куда тяжелее страха смерти (по моим ощущениям).
Отложив лук, я развернулся к трибунам с аристократами и взглядом нашёл принцессу. Ту локтём сейчас расталкивала её названная сестра, приводя уснувшую в чувства. И, видимо, со сна Ламель конкретно дала промах.
Явно резко проснувшись и не понимая, что сейчас происходит, она подскочила на месте, как взведённая пружина, и захлопала в ладоши.
Единственная.
В полной тишине.
Это было… неловко…
Ламель, видимо, и сама поняла это, но останавливаться было поздно. Она только усилий прибавила, изобразив на лице улыбку влюблённой идиотки. Быть может это и было бы одинокими аплодисментами, при которых она бы выглядела идиоткой, но на помощь пришла Уванеста. Встав, она тоже начала хлопать, улыбаясь во все зубы, поддерживая тем самым Ламель. Следом к ним присоединилась оракул, встав с места.
А вот её поступок послужил едва ли не приказом к действию. Все остальные разом, как по команде, встали и начали аплодировать. А учитывая, с чего всё началось, аплодировали они все мне. Забавно получилось…
Оратор неведомым образом перекрыл шквал аплодисментов своим голосом.
