Романтическое кочевье.С любимою в поздний час.Троих — с виолончелью —Трамвай баюкает нас.Сидят и стоят у оконВ звенящем, в бегущем, в нем —С Запада и с ВостокаЛюди разных племен.Каждый приветствует каждого —Раскланиваться успевай.…Ученики МикеланджелоВ пути встречают трамвай.В знамен шелестящем заревеВчерашние новички —Наследники СтрадивариВзвивают смычки.Полотнища шелка взвихрены.Идут — тесна колея —Растрелли и ВоронихинаПодмастерья и сыновья.Цехи, плеяды, школы —Все, кто провидел, зналВаршавянку и карманьолу,«Интернационал».Красок великолепье,Звуков прибой морской.Владимир Ленин в кепи,С поднятою рукой.На площади Всех НацийСветло приветствует онВеличайшую из демонстрацийУходящих в даль времен;Колонны, вперед идущие.Песни и гром речей,И надо всем — поющаяРасчехленная виолончель…7Я спал. Меня разбудилаНежно чья-то рука.Голос ласковый, милыйДонесся издалека.Отзвук ли это, эхо лиНеповторимого сна:— Милый, проснись. Приехали. —Утро. Весна.Рассвет свой костер затеплил.Плывут, клубясь, облака.Доносится вздох на стеблеРаскрывшегося цветка.Предместьем идем, дворамиПросыпающихся москвичей,Она и я, между нами —Виолончель.
1932
<p>Песнь о братьях</p><p>Пер. Ю. Мориц</p>
Давно кончилась война.
Минеры спасли город…
Стояла ночь. На флейте голубойВесенний дождь в саду играл без денег,Когда, сумев сработать головой,Прибился к жизни розовый младенец.Он плачет, морща губы, как старик.Но чем его достоинство задето?Мне кажется, он вдруг услышал крик —Мой мертвый сын аукнулся из гетто.Кровиночка, скажи мне, почемуТы так орешь у жизни на пороге,Как будто слышен уху твоемуНапевный ужас городской тревоги?Что с городом? Что с ним произошло?Кто возвратил сиренам ремесло?Кто раскрутил над нами этот вой?Так из костра кричит еще живой,Так плачет зверь с жаканом в животе.О, этот звук над крышей в темноте!И черных репродукторов кулькиРоняют слов холодные куски:«Внимание!Тревога!»В горле ком.Старик с окаменелым языком.Старуха с перекошенной губой.И только дождик — с флейтой голубой.* * *
