Экталана видела, как нахмурился король, явно не соглашаясь с доводами Хранительницы Арина.
Но она продолжала говорить, убеждая:
– Не мы потеряем оттого, что Элдинэ исчезнут из Лейндейла, но люди. Они пока ещё не понимают… Но однажды каждый из них будет мечтать о том, чтобы в жизнь его вошло чудо! Им будет недоставать волшебства, и любви, и силы добра. О, не одного смертного сведёт с ума тоска по чуду и свету жизни! Они будут мечтать о волшебной стране за Морем, о прекрасных и мудрых бессмертных существах, которые знали и умели так много, они будут жаждать возвращения того, что когда-то сами изгнали. Но мир Элдинэ не вернётся никогда. Люди будут рассказывать легенду о нас, мало похожую на истину – какую-нибудь историю, полную домыслов, о светлом, могущественном народе из таинственной страны Элтлантис, сгинувшей где-то за Морем, исчезнувшей в утренней дымке тумана без следа. Элтлантис, погребённый в морских волнах – вот и всё, что останется в людской памяти. И я прошу вас внять моему совету и совету Великого князя – уходите добровольно! Уводи свой народ, король, пока ещё можно!
– Значит, ничего нельзя сделать? – сокрушённо покачал головой Киралейн. – Совсем ничего?
– Ты не слушаешь меня, король Светлого края, – вздохнула Аринэль. – Ещё многое можно успеть! Можно избежать кровопролития, если поторопиться. Если очень-очень поспешить, можно увести весь Звёздный Народ за Море, не дожидаясь, пока орды жаждущих крови убийц ворвутся в Эльфийскую Долину. Можно избежать жертв и страданий. От этого и хотел уберечь эльфов Великий князь, но ваша гордыня затмила вашу мудрость. Ступайте за Море с миром! Не боритесь с Судьбой и не нарушайте основ Мироздания, это и без вас сделают люди! Помните, что эльфы должны оберегать жизнь, а не уничтожать её, даже если это жизнь их врага!
Владычица Арина печально вздохнула.
– А пока… постарайтесь спасти хотя бы своих друзей! Я вижу впереди смерти тех, кто должен был жить и стать надеждой на лучшее для людей, если бы вы послушались Эктавиана и ушли. Но теперь я уже не знаю, что будет. Теперь от каждого вашего слова и поступка, многое зависит. И оттого, как скоро вы будете действовать.
– Меня всегда пугали мои пророчества, – призналась Экталана, – но теперь я не вижу ничего, и это пугает ещё больше. Я предпочла бы знать, чего ожидать через мгновение, или завтра, или в будущем. Твои загадки страшат меня, госпожа. Что ты видишь, чего ещё не вижу я? О чьей гибели ты говоришь, Хранительница Арина?
– О тех, кто погибнет ради вас… О тех, кто не должен был погибнуть… Дай мне руку, миэ данно!
Экталана, повинуясь волшебнице, сжала её ладонь, тёплую, как нагретая весенним солнцем земля…
И всё исчезло.
Исчезла Аринэль, и пещера в древесных корнях, и печальный Киралейн.
И лишь голубые глаза волшебницы, маня в самую глубину, вдруг превратились в другие глаза – льдисто-синие, красивые, чистые, как у младенца. Но измученное и усталое лицо было лицом воина, а не ребёнка.
«Литей!» – удивлённо узнала княжна.
Она никогда не видела у юноши такого выражения лица, такой зловещей решимости, такой безразличной готовности ко всему, даже к смерти.
И рядом была Лигерэль. Она смотрела на Даргена Литея, такая же спокойная, мертвенно-спокойная, словно уже стояла на краю бездны. И в зелёных, как листва, глазах сияла такая нежность, что сердце щемило.
А потом, оглянувшись, Экталана поняла, что они стояли в кольце – в кольце врагов. Ожесточённые лица, холодные клинки, мерцающие в тусклом свете не то заходящего, не то только что пробудившегося солнца. И мощные плечи арбалета, взметнувшегося в сторону эльфийки.
И была кровь, и смерть, и скорбное небо над головой безутешно плакало ледяным дождём и мокрым снегом, и Экталана плакала вместе с ним, не в силах сдержать рыдания.
– Экталана, вернись, вернись ко мне, милая моя! – долетел до неё далёкий, как звезды, зов Киралейна.
Король буквально вырвал её из жестокого видения, сжал её плечи нежно.
– Что с тобой? Что ты видела?
Княжна всё ещё всхлипывала.
– Нет, нет, нельзя допустить этого! О, духи! Я видела, как убивали Литея и Соколицу! Он ведь такой славный, он добрый, он… Киралейн, надо спасти его! И Сальяду! Она столько натерпелась, ты и не знаешь, что она видела там, на Западе! Она должна уйти за Море, но не так. Не надо боли, не надо крови! О, почему же мы не послушались отца?
Киралейн поглядел на Аринэль то ли с горечью, то ли с гневом.
– Зачем ты её мучаешь? Могла бы и так нас предупредить, госпожа. Скажи, что она видела – прошлое или будущее? Это ещё можно предотвратить? Литей мне как брат… Он должен жить. Как же я вернусь к моей матери и скажу, что помощи не будет, а её воспитанник, её
