Она показала на другую сторону единственной улицы Федика. Недалеко от крепостной стены, которая обрывала и улицу, и город, стоял еще один длинный куонсетский ангар с ржавой полукруглой крышей и стенами из покрытого грязью гофрированного металла. Окна на стене, обращенной к Сюзанне, были заколочены. Вдоль стены тянулся стальной рельс коновязи. С привязанными к ней семью десятками вроде бы лошадей. Все, как одна, серого цвета. Некоторые лежали вытянув ноги. Одна или две повернули головы на женские голоса и застыли. Настоящие лошади так себя не вели, но эти и не были настоящими. Сюзанна видела перед собой роботов или киборгов. На языке Роланда они, конечно же, назывались иначе. Многие из них, похоже, выработали свой ресурс. И превратились в металлолом.
На фронтоне здания крепилась ржавая металлическая табличка с надписью:
— Еще один «Доган», не так ли? — спросила Сюзанна.
— И да, и нет, — ответила Миа. — В действительности это «Доган» всех «Доганов».
— Куда Волки привозили детей?
— Ага, и будут привозить. Ибо работа Короля продолжится после устранения помех, созданных твоим приятелем-стрелком. Я в этом нисколько не сомневаюсь.
В брошенном на нее взгляде Сюзанны читалось истинное любопытство.
— Как ты можешь говорить так жестоко и при этом так искренне? — спросила она. — Они привозят сюда детей и роются в их головах, как… как в тыквах. Детей, никому не причинивших вреда! А назад посылают конченых идиотов, которые, крича от боли, вырастают в гигантов и часто умирают в страданиях. Миа, а если бы твоего ребенка увозили поперек одного из этих седел, а он бы звал тебя, тянулся к тебе ручонками?
Миа покраснела, но смогла встретить и выдержать взгляд Сюзанны.
— Каждый должен следовать дорогой, которую проложила у его ног ка, Сюзанна из Нью-Йорка. Моя дорога — выносить и родить малого, вырастить его и, таким образом, положить конец походу твоего дина. И его жизни.
— Это удивительно, но все, похоже, думают, будто им известно, что для них уготовано ка, — пожала плечами Сюзанна. — Ты не считаешь сие удивительным?
— Я считаю, что ты высмеиваешь меня, потому что боишься, — сухо ответила Миа. — Если эти насмешки поднимают тебе настроение, продолжай. — Она раскинула руки и чуть поклонилась, подавшись вперед над огромным животом.
Они остановились на дощатой пешеходной дорожке перед магазином ДАМСКИЕ ШЛЯПЫ И ОДЕЖДА, напротив федикского «Догана», и Сюзанна подумала: «Продержись день, не забывай, ты здесь и для этого. Убей время. Как можно дольше продержи Миа в отдельном теле, не позволяй ей вернуться в то двухцветное, что мы видели в кабинке женского туалета».
— Я не насмехаюсь над тобой, — возразила Сюзанна. — Я только прошу тебя встать на место всех матерей Кальи Брин Стерджис.
Миа сердито замотала головой, черные волосы летали вкруг ушей, плескались о плечи.
— Не я определяла их судьбы, женщина, как и не они — мою. Так что плакать о них я не буду, будь уверена. Хочешь ты выслушать мою историю или нет?
— Да, пожалуйста.
— Тогда давай присядем, ноги очень уж устали.
Они повернули назад и, пройдя три-четыре дома, в салуне «Джин-Пуппи» нашли стулья, которые могли выдержать их вес. Но в самом салуне, где пахло пылью и смертью, оставаться не захотели. Вынесли стулья на дощатую дорожку, и Миа со вздохом облегчения опустилась на свой.
— Скоро, — сказала она. — Скоро ты родишь, Сюзанна из Нью-Йорка, и я тоже рожу.
— Возможно, я ничего не понимаю. Но больше всего меня удивляет, что ты рвешься к этому Сейру, хотя прекрасно знаешь, что он служит Алому Королю.
— Тихо! — Миа сидела расставив ноги, и ее огромный живот выпирал вперед, словно разглядывал пустынную улицу. — Дело в том, что именно слуга Короля дал мне шанс выполнить предназначение, уготовленное ка. Не Сейр — другой, что гораздо ближе к Королю. Перед которым отчитывается Сейр. Зовут его Уолтер.
Сюзанна вздрогнула, услышав имя древнего заклятого врага Роланда. Миа, не отрывавшая от нее глаз, мрачно улыбнулась.
— Вижу, имя тебе знакомо. Что ж, может, тогда и говорить мне придется меньше. Видят боги, никогда в жизни мне не приходилось столько ворочать языком. Разговоры — это не для меня. Я создана, чтобы родить малого и воспитать его, не больше того. Но и не меньше.
Сюзанна предпочла не отвечать. Убийство вроде бы стало ее ремеслом, пусть в данной ситуации она убивала лишь время, но ей уже поднадоела зацикленность Миа на малом. Не говоря уж, что она ее просто пугала.
Словно перехватив эти мысли, Миа продолжила:
— Я такая, как есть, и меня это полностью устраивает. Если других — нет, что мне до этого? Плевать я на них хотела!
«Сказано в лучших традициях Детты», — подумала Сюзанна, но опять промолчала. Сочла, что спокойнее держать рот на замке.
