Рядом с Сюзанной шагала все та же молодая белокожая красавица с огромным животом, поцарапанными ногами и прямыми до плеч черными волосами. В этот самый момент они проходили под вывеской ФЕДИКСКИЙ САЛУН «ХОРОШЕЕ ВРЕМЯ», БАР И ТАНЦПЛОЩАДКА. Вылинявшее клетчатое платье подчеркивало, что она практически на сносях и до родов остается совсем ничего. Гуараш, которые она носила в галерее замка, уступили место потрепанным сапогам с короткими голенищами. Точно такие же сапоги были и на ней, и каблуки глухо стучали по дощатой пешеходной дорожке.
Из одного из заброшенных салунов доносилась веселенькая мелодия, и Сюзанне вспомнились слова какого-то давнего стишка о парнях, славно веселившихся в Салуне Маламута.
Она посмотрела на низкие, вращающиеся на боковых стойках дверцы и нисколько не удивилась, прочитав на них: САЛУН МАЛАМУТА.
Замедлила шаг, чтобы заглянуть в салун поверх дверец, и увидела хромированное пианино, которое играло само по себе, пыльные клавиши поднимались и опускались. Механический музыкальный автомат, сработанный, несомненно, столь популярным в здешних краях «Северным центром позитроники», развлекал пустой зал, если не считать сломанного робота да двух скелетов в дальнем углу, на стадии окончательного разрушения, когда кости превращаются в пыль.
Дальше, в самом конце единственной улицы городка, высилась крепостная стена. Такая высокая и широкая, что загораживала полнеба.
Сюзанна вдруг подняла руку и кулаком стукнула себя по голове. Потом вытянула руки перед собой, щелкнула пальцами.
— Что ты делаешь? — спросила Миа. — Скажи, прошу тебя.
— Хочу убедиться, что я здесь. Во плоти и крови.
— Так и есть.
— Вроде бы да, но как такое может быть?
Миа покачала головой, показывая, что не знает. И вот в этом, по меньшей мере, Сюзанна могла ей верить. Детта, похоже, придерживалась того же мнения, раз уж она молчала.
— Это не то, что я ожидала. — Сюзанна крутила головой, оглядываясь. — Такого я совершенно не ожидала.
— Правда? — спросила ее спутница, не выказывая особого интереса. Шагала Миа вперевалочку, неуклюже, но очень мило, напоминая уточку, — той самой походкой, какой отдают предпочтение все женщины на последних неделях, а то и днях беременности. — А чего ты ожидала, Сюзанна?
— Полагаю, чего-то более средневекового. Похожего на это. — Она показала на замок.
Миа пожала плечами, как бы говоря, бери что дают, потом спросила: «Вторая с тобой? Мерзкая?» Само собой, спрашивала она о Детте.
— Она всегда со мной. Моя часть, точно так же, как малой — часть тебя.
Впрочем, Сюзанне по-прежнему не давал покоя вопрос: как, собственно, Миа могла забеременеть, если трахали ее, Сюзанну.
— Я скоро разрожусь малым, — резонно сказала Миа. — Но ты-то никогда не отделаешься от нее?
— Я думала, что отделалась, — честно призналась Сюзанна. — Но она вернулась. Думаю, в основном для того, чтобы разбираться с тобой.
— Я ее ненавижу.
— Знаю. — Сюзанна знала кое-что еще. Миа к тому же и боялась Детту. Очень-очень боялась.
— Если она заговорит, совещаться нам будет не о чем.
Теперь плечами пожала Сюзанна.
— Она появляется, когда хочет, и говорит, если возникает такое желание. Моего разрешения она не спрашивает.
А впереди, на той стороне улицы, по которой они шли, высилась арка с надписью:
Надпись заинтересовала ее куда меньше, чем два предмета, лежавшие на грязной станционной платформе, которая начиналась за аркой: детская кукла, такая ветхая, что остались от нее только голова да рука, и, чуть дальше, скалящаяся маска. И хотя изготовили маску скорее всего из стали, большая ее часть сгнила, как плоть. А скалилась маска не зубами — звериными клыками. И глаза поблескивали стеклом. У Сюзанны не возникло ни малейших сомнений, что перед ней еще одно творение «Северного центра позитроники». Вокруг маски валялись лоскутки зеленой материи, из которой в далекие времена был сшит капюшон, прикрывавший голову существа, что носило маску. Сюзанна без труда сопоставила остатки куклы и остатки Волка; ее мама, как иногда любила говорить Детта своим собеседникам (обычно сексуально озабоченным парням на какой-нибудь автостоянке у придорожного ресторана), дураков не растила.
— Вот куда они привозили детей, — вырвалось у нее. — Вот куда они привозили близнецов, похищенных в Калья Брин Стерджис. Вот где они… что? Оперировали их.
— Не только из Калья Брин Стерджис, — с полнейшим безразличием ответила Миа, — но привозили. А как только дети оказывались здесь, их отводили вон туда. Не сомневаюсь, что тебе знакомо и это место.
