родотлим … сделали вылазку и, захватив их в плен, увлекли в свои каменные
чертоги и привели к своему вождю, Ородрету.
Все это вошло в поэму и обогатилось большим количеством новых подробностей; добавился эпизод, в котором Турин споткнулся о корень, и в результате
пущенная в него стрела пролетела мимо; а Флиндинг с упреком прикрикнул
на незримых лучников, после чего на них с Турином больше не нападали. Возможно, в поэме не настолько самоочевидно, как в «Сказании», что возделанные
угодья и сады Нарготронда были покинуты, чтобы путники не нашли входа в
пещеры, тем более, что «тропа ровная, проходящими ногами / была широко
утрамбована» (1808–1809) – хотя говорится, что в парадном зале Нарготронда
их ждала огромная толпа (1856). Более того, в «Сказании» на них не нападали.
Из пересказа сюжета в поэме не вполне понятно: если для таящихся в лесу лучников оклика Флиндинга оказалось достаточно, чтобы они более не стреляли, почему они не вышли в этот самый момент и не отвели чужаков в пещеры как
пленников? Как мне кажется, этот новый элемент – стрела, выпущенная из-за
деревьев, – не вполне встроился в прежний рассказ о том, как родотлим боязли-во попрятались в надежде, что Турин с Флиндингом не найдут входа. Но фрагмент с описанием «угодьев» Нарготронда сам по себе представляет большой интерес, поскольку сведения о земледелии у народов Средиземья в Древние Дни
крайне редки.
Здесь впервые описаны гигантские Врата Нарготронда – тройные деревян-ные створки, какими представлял их мой отец, можно увидеть на его рисунке, сделанном в Дорсете летом 1928 года, и (в соответствии с иной концепцией)
«их столбы и косяки из массивного камня» (1830) на акварели того же самого
перио да, о котором шла речь выше («Рисунки», №33, 34).
В «Сказании» страх и подозрительность родотлим по отношению к нолдоли, побывавшим в рабстве, объясняются «злодеяниями номов в Копас Алквалун-90
тен»; этот элемент вновь появляется в поэме (1903–1904). Тем не менее, в «Ска-91
зании» нет и намека на то, что под сомнение ставились идентичность и добрая
воля Флиндинга, при том, что он разительно изменился внешне и «немногие
узнавали его». С другой стороны, в поэме Ородрет выступает как персонаж
властный и враждебно настроенный; его характер тщательно прорисован: он
скор на гнев (1973), причем его холодная ярость не ослабевает со временем
(2133–2134); разжалобить его непросто (1969, 2134), он суров сердцем, себе
на уме (2132–2133), но способен на сильную любовь (1970) и на беспощадную
ненависть (2135). Впоследствии, по мере развития легенд, Ородрет постепенно умалялся, утрачивая былую силу и значимость, что само по себе крайне
любопытно. Много лет спустя, обдумывая эволюцию саги о Турине, мой отец
отмечал, что Ородрет «довольно слабая личность»; ср. «Нарн», стр. 160: «он, как всегда, обратился за советом к Турину». В конечном итоге Ородрету предстояло быть смещенным с роли второго короля Нарготронда («Неоконченные
предания», стр. 255, прим. 20). Но суровому, мрачному королю подземного
чертога, изображенному в поэме, до этого очень далеко: Фелагунд еще не появился, равно как и мятежное влияние Келегорма и Куруфина в Нарготронде
(см. далее стр. 246).
ПЕСНЬ О ДЕТЯХ ХУРИНА
143
Гибель сына Ородрета, Халмира-охотника, в столкновении с орками (2137–
2138; опущено в «С»-тексте, стр. 82) – это новый элемент, который появится
опять, хотя в «Сильмариллионе» его нет; там имя Халмир носит правитель Народа Халет.
В «Сказании», как я отмечал в своих комментариях ( . 124):
появляются прекрасная Файливрин и ее безответная любовь к Турину, но
сложности, проистекающие из-за ее прежних отношений с Гвиндором, совершенно отсутствуют, и она – дочь не короля Ородрета, но некоего Галвега
(который впоследствии исчез бесследно).
В поэме Галвег уже исчез, и Файливрин стала дочерью Ородрета: Флиндинг
любил ее, и она отвечала ему взаимностью до того, как тот попал в плен; это
ее мольба, обращенная к отцу перед всеми многочисленными собравшимися
поколебала решимость короля, в результате чего Флиндинг и Турин были до-пущены в Нарготронд. Отголосок этого вмешательства, по всей видимости, сохранился в очень сжатом изложении «Сильмариллиона» (стр. 254): Поначалу Гвиндора не признал собственный народ его – уехал он молодым
и исполненным сил, теперь же, вернувшись, мог сойти за смертного, изне-могшего под бременем лет: так изменили несчастного пытки и непосильный
труд. Но Финдуилас, дочь короля Ородрета, тотчас узнала его и радостно
приветила: ибо любила его встарь, до Нирнаэт, Гвиндор же, преклоняясь
пред красотою Финдуилас, нарек ее Фаэливрин, что значит «солнечный блик
на заводях Иврина».
В поэме ее зовут Файливрин в «А» и в рукописи «В»; в «В» это имя где-то исправлено, а где-то нет, на Финдуилас (1724, 1938, 2130), но ближе к концу имя
Финдуилас возникает в текстах уже в изначально записанном варианте (2175, 2199), а Файливрин («мерцающий отблеск на хрустальных заводях / Ивринского
озера») – это прозвище, которым эльфы наделили Финдуилас.
91
В «Песни», так же, как и в «Сказании», Турин не скрывает, кто он такой, в
92
