ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Это деревня на берегу канала, приблизительно в восьмидесяти километрах к югу, — ответил Солжников. Он повернулся к полковнику с таким видом, словно во всем, что здесь сейчас творилось, виноват не кто иной, как Винара. — Когда этого человека доставят сюда?

— Завтра утром, сэр. Медицинский скиммер должен подобрать уцелевших и врача близ Кероа-Тамбат в семь ноль-ноль, после чего он залетит в… — Полковник не успел договорить: четверо офицеров Дворянской гвардии развернулись на каблуках и направились к двери.

Немез бросила через плечо:

— Генерал, проследите, чтобы путь к Лок Чайлд-Ламонду был свободен. Мы полетим на катере.

— Право, не стоит! — засуетился генерал. — Этот человек арестован и будет здесь… Эй!

Офицеры дружно вышли из кабинета, спустились по ступенькам и двинулись к своему катеру. Солжников выскочил следом и крикнул, пытаясь привлечь их внимание:

— Атмосферные полеты на катерах запрещены! Эй! Мы вышлем скиммер! Эй! Этот человек наверняка не тот, кого вы ищете… Эй!

Четверо даже не оглянулись. Они забрались по трапу в катер и закрыли люк. Взвыли сирены, персонал базы поспешил в укрытие. Катер поднялся на маневровых двигателях, перешел на маршевые и устремился к югу.

— В Бога и душу! — прошептал генерал Солжников.

— Прошу прощения, сэр… — переспросил полковник Винара.

Солжников смерил его взглядом, от которого расплавился бы свинец.

— Отправьте за ними два боевых скиммера… нет, три. И по взводу морской пехоты на каждом. Это наша территория, не хватало еще, чтобы эти сосунки совали нос куда не следует. Нужно, чтобы скиммеры прилетели туда раньше и морпехи захватили этого долбаного типа… даже если им придется укокошить всех аборигенов отсюда до Лок Чайлд-Ламонда. Все ясно, полковник?

Винара ошарашенно уставился на генерала.

— Выполнять! — рявкнул Солжников.

Полковник Винара рысью сорвался с места.

Я не спал всю ночь и весь следующий день, корчась от боли.

Время от времени вставал и брел в туалет, волоча за собой аппарат искусственного питания, усиленно мочился, а затем проверял идиотский фильтр. Уже под утро камень наконец вышел.

Я не мог в это поверить. Последние полчаса боль уже не так мучила меня, и сейчас, когда я разглядывал красноватый предмет, немногим больше песчинки, я никак не мог поверить, что именно он и послужил причиной стольких терзаний.

— Придется поверить, — сказала Энея, сидевшая на краешке раковины и наблюдавшая за тем, как я заправляю пижамную куртку в штаны. — В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

— Угу, — пробурчал я, смутно сознавая, что Энеи здесь быть не может, что я никогда не стал бы мочиться в присутствии кого бы то ни было и уж тем более Энеи. Наверняка опять ультраморфные грезы.

— Поздравляю, — сказала Энея-призрак. Ее улыбка казалась вполне реальной — озорная, дразнящая, та самая, к которой я привык за прошедшие годы. Я видел, что на ней те самые зеленые брюки и хлопковая рубашка, которые она часто надевала в Талиесине. Но еще я видел сквозь нее раковину и полотенца на стене.

— Спасибо, — сказал я и с трудом доковылял до кровати. Я все никак не мог поверить, что боль не вернется, — ведь доктор Молина не отрицала, что камней может быть и несколько.

Энея исчезла, и появились Дем Риа, Дем Лоа и охранник.

— Это просто замечательно! — воскликнула Дем Риа.

— Мы так рады! — подхватила Дем Лоа. — Мы надеялись, что вам не придется делать операцию.

— Дай сюда правую руку, — приказал охранник и защелкнул наручник, приковав меня к медной спинке кровати.

— Я арестован? — тупо спросил я.

— А ты сомневался? — фыркнул охранник. Его темная кожа под визором каски лоснилась от пота. — Завтра утром за тобой прилетит скиммер. Ведь ты не хочешь пропустить рейс? — И он опять вышел постоять в тени под деревом у крыльца.

— Нам очень жаль, Рауль Эндимион, — проговорила Дем Лоа, касаясь своими прохладными пальцами наручника.

— Вы не виноваты… — Я был так измотан и вдобавок накачан ультраморфом, что еле ворочал языком. — Вы очень добры ко мне. Очень добры. — Еще не затихшая боль мешала провалиться в сон.

— Отец Клифтон хотел прийти побеседовать с вами. Вы не против?

Крысы, грызущие мои ноги, обрадовали бы меня куда больше.

— Конечно. Почему бы нет? — сказал я.