— Я говорила с Хетом Мастином! — Энее приходилось кричать. Мы как раз пролетали облако растекавшегося воздуха, и шум стоял оглушительный. — На борту только три сотни из тысячи.
— Угу, — отозвался я. Я не понимал, о чем она. Какой тысячи? Откуда тысячи? Некогда расспрашивать. Не отрывая глаз от темного пятна кроны, замаячившего в километре слева от нас, на другой спиральной ветви корабля, я повернул ковер. «Иггдрасиль» это или не «Иггдрасиль», все равно бежать больше некуда. Электромагнитное поле с каждой минутой слабело, скорость ковра падала прямо на глазах.
И вдруг поле исчезло. Ковер-самолет дернулся в последний раз и полетел кувырком среди изувеченных ветвей.
— Ну, вот и все, — сказал я. Мои слова прозвучали очень тихо — за исчезающим силовым куполом уже не было воздуха. Ковер-самолет был сконструирован семь веков назад влюбленным стариком для обольщения юной племянницы, а не для полетов в открытом космосе. — Мы сделали все, что могли, детка.
Я снял руки с нитей управления и обнял Энею.
— Нет! — Энея впилась пальцами мне в руку. — Нет, нет, — повторяла она и что-то набирала на комлоге.
На фоне кувыркающихся звезд появилось лицо Хета Мастина.
— Да, я вас вижу.
Исполинское дерево-звездолет зависло в километре над нами. Сплетение покрытых листьями ветвей зеленело за мерцающим лиловым куполом силового поля, медленно отделяясь от пылающего Звездного Древа. Ковер здорово тряхнуло, и на долю секунды я подумал, что нас подбили с «архангела».
— Эрги нас втянут! — закричала Энея, схватив меня за руку.
— Эрги? — переспросил я. — Мне казалось, что на дереве-корабле только один эрг, управляющий движением и силовыми полями.
— Обычно один. Иногда — два, если маршрут нестандартный: например, при путешествии в верхние слои звезды или сквозь ударную волну гелиосферы двойных звезд.
— Значит, на «Иггдрасиле» два эрга?
Дерево приближалось, заслоняя звезды. Позади нас беззвучно вспыхивали плазменные взрывы.
— Нет. Двадцать семь.
Силовое поле втянуло нас в корабль. Верх и низ поменялись местами. Мы спланировали на верхнюю палубу, чуть ниже мостика, у самой кроны корабля. Не успел я отключить исчезающе малое защитное поле, как Энея, подхватив рюкзак и комлог, бросилась к лестнице.
Я аккуратно скатал ковер, сунул его в кожаный футляр, закинул за спину и рванул вдогонку.
На мостике был только капитан корабля Хет Мастин со своими помощниками, но на палубах и лестницах толпилось множество народу — Рахиль, Тео, А.Беттик, отец де Сойя, сержант Грегориус, Лхомо Дондруб, десятки беженцев с Тянь-Шаня и еще многие десятки людей, не Бродяг и не тамплиеров, самых обыкновенных мужчин, женщин и детей, которых я видел впервые.
— Это беженцы с сотни миров Священной Империи, их подобрал «Рафаил» отца капитана де Сойи, — пояснила Энея. — Мы рассчитывали принять на борт еще несколько сотен человек, но теперь слишком поздно.
Я последовал за ней на мостик. Хет Мастин стоял в круге органического сенсорного управления: он видел данные, поступающие от оптоволоконных нервов, которые пронизывали все дерево, голограммы космоса за правым и левым бортом, за кормой и прямо по курсу, отсюда он мог мгновенно связаться с тамплиерами, которые несли вахту с эргами в ядре поддержания сингулярности, в корневых двигателях и на всех остальных постах. Посередине висела голограмма самого дерева, и Хет Мастин в любой момент мог коснуться ее своими длинными пальцами, чтобы вызвать посты или изменить курс.
Тамплиер оглянулся на Энею, быстрыми шагами пересекавшую священный мостик. Полуприкрытое капюшоном лицо с азиатскими чертами хранило полнейшую невозмутимость.
— Очень приятно, что вы не остались за бортом, Та-Кто-Учит. Куда вы хотите направить корабль?
— За пределы системы, — без колебаний ответила Энея.
Хет Мастин кивнул:
— Разумеется, мы привлечем огонь. Огневая мощь Имперского Флота поразительна.
Энея ничего не сказала. Голограмма дерева медленно повернулась, а вместе с ней повернулись и звезды за бортом. Продвинувшись еще километров на двести внутрь системы, мы развернулись и полетели обратно, к изувеченной Биосфере. Там, где висели в сплетении ветвей наши коконы, теперь зияла дыра. Тысячи квадратных километров леса погибли. «Иггдрасиль» медленно проплыл среди миллиардов плавно кружащихся листьев — кое-где еще сохранились остатки воздуха, и листья ярко пылали, а их пепел покрывал серым слоем невидимую границу силового поля, — и аккуратно вышел за пределы Биосферы.
