— Ваш спор — пустая трата времени. Как сказала вам Та-Кто-Учит, «Иггдрасиль» не вооружен, наша единственная защита — эрги. Но они не способны перевести двигатель в режим С-плюс, поддерживая столь мощный энергетический щит. Фактически у нас нет тяги… Мы дрейфуем всего в нескольких световых минутах от исходного пункта. А пять «архангелов» изменили курс и идут наперехват. — Тамплиер обвел всех взглядом. — Прошу всех, кроме преподобной Той-Кто-Учит и ее друга Рауля, покинуть мостик и подождать внизу.
Все молча ушли с мостика. Рахиль, оглянувшись, посмотрела наверх. Я проследил ее взгляд. Полковник Кассад стоял рядом со Шрайком. Хоть он и был высок, но казался карликом по сравнению с трехметровой скульптурой из хромированных шипов и клинков. Вглядываясь друг в друга с расстояния вытянутой руки, оба хранили полнейшую неподвижность.
Я опустил глаза к голограммам. Светлячки имперских кораблей быстро приближались.
— Возьми меня за руку, Рауль, — попросила Энея. — Звезды, — шепнула она. — Смотри на звезды. И слушай их.
Корабль-дерево «Иггдрасиль» висел на низкой орбите около оранжево-красной планеты с белыми полярными шапками, древними вулканами и речной долиной, протянувшейся на пять тысяч километров, как шрам от аппендицита.
— Это Марс, — сказала Энея. — Полковник Кассад покинет нас здесь.
Полковник уже стоял на мостике, он спустился сразу после квантового прыжка. Вряд ли найдутся слова или образы, адекватно передающие то, что произошло: еще мгновение назад корабль был в системе Биосферы, медленно двигаясь по инерции с умолкшими двигателями, в окружении атакующих «архангелов», и вдруг мы уже около мертвой планеты в системе Старой Земли.
— Как ты это сделала? — спросил я Энею. Я не сомневался, что это она.
— Я научилась слушать музыку сфер. После этого остается только сделать шаг.
Я по-прежнему держал ее за руку и не собирался отпускать, пока она не объяснит все нормальным языком.
— Место можно понять, Рауль, — сказала она, зная, что в этот момент нас слушают многие. — Это — как услышать его музыку. У каждой планеты — своя партитура. У каждой звездной системы — своя соната. У каждого конкретного места своя, и только своя, чистая нота.
— Нуль-транспортировка без портала? — Я все не выпускал ее руки.
— Квантовый скачок в прямом смысле слова. Туннелирование в макровселенной подобно тому, как электрон туннелирует в бесконечно малой области. Шаг через Связующую Бездну.
Я покачал головой.
— Энергия. Откуда берется энергия, детка? Из ничего приходит ничто.
— Но из всего приходит все.
— Что это значит, Энея?
Она отняла руку и погладила меня по щеке.
— Помнишь наш давний-давний разговор о ньютоновской физике любви?
— Любовь — эмоция, детка. Не форма энергии.
— И то, и другое, Рауль. Правда. И единственный ключ к величайшим запасам энергии Вселенной.
— Ты говоришь о религии?
— Нет, я говорю о вспыхивающих квазарах, об укрощенных пульсарах, о взрывающихся ядрах галактик. Я говорю о великом инженерном проекте двух с половиной миллиарднолетней давности, который только-только начинает реализовываться.
Я смотрел на нее в полном ошалении.
— Об этом после, любимый, — покачала она головой. — А сейчас просто пойми, что телепортация возможна и без портала. Настоящих порталов не было никогда… никогда никакие волшебные двери не открывали дорогу в иные миры… только извращенный Техно-Центром второй величайший дар Бездны.
Я чуть было не спросил, какой величайший дар Бездны считать первым. Видимо, язык мертвых… точнее, голос моей матери. Но спросил я совсем о другом.
— Так вот, значит, как ты с Рахиль и Тео путешествовала с планеты на планету без потерь в объективном времени?
— Да.
— И так же отправила корабль Консула с Тянь-Шаня на Биосферу без двигателя Хоукинга?
— Да.
Я собирался сказать: «И ушла на ту неведомую планету, где встретила своего любовника, вышла замуж и родила?» — но не смог.
— Это Марс, — нарушила молчание Энея. — Полковник Кассад покинет нас здесь.
Высокий воин встал рядом с ней. Рахиль подошла поближе, поднялась на цыпочки и поцеловала его.
— Когда-нибудь тебя будут звать Монета, — нежно сказал Кассад. — И мы будем любить друг друга.
— Да. — Рахиль отступила.
Энея взяла полковника за руку. Он так и не расстался со своим древним скафандром, винтовка уютно лежала на сгибе его локтя. С легкой усмешкой полковник взглянул на верхнюю палубу, где по-прежнему стоял Шрайк, залитый кровавым светом Марса.
— Рауль, — спросила Энея, — идешь?
Я взял ее за другую руку.
Ветер швырял песок в глаза, дышать было нечем. Энея сунула мне осмотическую маску, и я торопливо натянул ее.
Мы стояли посреди красного песка и красных скал, под низким, хмурым розовым небом, на дне сухого речного русла со скалистыми берегами. Полковник натянул капюшон полевой формы, и в наушниках сквозь треск помех зашелестел голос:
