Задним числом материнские внушения представляются мне в несколько ином свете. Зная свою дочь, она, вероятно, и в самом деле желала ей добра – что я представлял из себя в качестве жениха, и что я мог предложить, кроме себя самого? Но тогда мы с Галей не придавали значения подобным мелочам, а что касается грозного тона нотаций, то он так и не материализовался в виде каких-то запретов или санкций. В общем и целом всё было хорошо. Так продолжалось ещё с месяц, пока в наш город не приехала на выездные тренировки республиканская юниорская команда футболистов из Эстонии. Не имею понятия, как обстоят дела в мире большого спорта сейчас, но во времена моей юности подобная практика была не редкостью. И в самом деле – на высоких широтах ещё лежит снег, а на юге страны уже зеленеет травка. А что может быть лучше в преддверии всесоюзного чемпионата, чем настоящая тренировка на настоящем футбольном поле? К несчастью для меня, Дегтяренко-папа состоял в районном комитете по вопросам физической культуры и был таким образом вовлечён в дела по размещению команды в нашем городке. Правда, он всего лишь осуществлял общее руководство, а игроки по одному-два человека были уже заранее расписаны на постой по солидным домам местных добровольцев – любителей спорта. Но кто-то там неожиданно заболел, и в результате Юрий Петрович решил проявить гостеприимство в виде предоставления пустующего в это время года личного дачного домика в распоряжение аж трёх футболистов – двух полузащитников и нападающего. Садовый кооператив «Заречье» тут же превратился в своеобразную штаб-квартиру для всех членов команды, в чём не было ничего удивительного, учитывая отсутствие взрослых и атмосферу полной свободы, не стеснённой необходимостью приспосабливаться к режиму дня постоянных обитателей. Нужно сказать, что футболисты ещё до своего появления успели вызвать у меня лёгкую неприязнь, что было связано отнюдь не с отрицательным отношением к этому виду спорта. Да и вообще, дело было не в них, а в Гале, которая пребывала в состоянии ожидания праздника с той самой минуты, как ей стало известно о папином широком жесте. Как же! Такие интересные люди, без пяти минут чемпионы, да ещё из Эстонии – моей подруге Прибалтика представлялась почти что «заграницей», вроде Румынии, в которой когда-то побывала её мать и о которой при случае до сих пор любила поговорить. Эта наивная радость меня одновременно и оскорбила, и встревожила. Вероятно, более зрелый человек мог бы встретить восторги Гали с участием и пониманием, не испытывая ни малейшего беспокойства и даже пряча снисходительную усмешку. Но я был молод, неопытен и – что хуже всего – не уверен в себе, а поэтому почувствовал себя особенно задетым и приниженным, когда Галя принесла весть о том, что Юрий Петрович решил навестить своих гостей в ближайшую субботу вместе со всей семьёй – с тем, чтобы «поближе познакомиться». А заодно и устроить очередной аттракцион неслыханной щедрости в виде лукуллова пира, включающего всякие экстравагантные блюда, в частности, поросёнка, зажаренного на вертеле. Моя подруга рассказывала о предстоящей встрече с едва сдерживаемым восторгом, который, тем не менее, проступал в её лице и жестах столь явно, что я окончательно замкнулся, хотя мог бы, по крайней мере, оценить её такт – скрывая волнение, она всё же считалась с моими чувствами. Мало того, она не забыла позаботиться о том, чтобы я был включён в число приглашённых, и не как гость, а скорее в роли члена семьи. Говоря о предстоящем визите, она подчёркнуто, хотя и вскользь дала мне понять, что её жадное любопытство ни в коей мере не посягает на устои наших отношений.
– Разумеется, – сказала она, делая ударение на первом слове, – разумеется, ты поедешь вместе с нами. Я сказала папе, что мы должны будем заскочить за тобой по дороге.
Но я уже закусил удила:
– Не нужно ни за кем заскакивать, у меня на субботу другие планы. Меня целый день дома не будет.
В этом месте Галя совершила ошибку. Интуитивно зная, что я солгал, она вместо уговоров прибегла к насмешке:
– И какие же у тебя планы, планировщик ты мой?
– Такие! Не твоё дело.
– Ну, мы всё же заедем за тобой. В четыре часа, не забудь!
Я, конечно, не забыл. И поэтому заблаговременно ушёл, чтобы устроить себе наблюдательный пункт в кустах за газетным киоском, откуда хорошо просматривался фасад нашего дома. До сих пор сам не знаю, зачем мне это было нужно – может быть, я втайне надеялся, что Дегтяренки не уедут сразу. Тогда бы я мог, предварительно заставив их прождать минут пятнадцать, поддаться на уговоры и брюзгливо согласиться составить им компанию. А лучше всего было бы, конечно, если б моя любимая, внезапно осознав свою неправоту, отправила родителей на дачу, а сама осталась ждать меня у подъезда. Но ничего такого не произошло. Машина на минуту приостановилась у парадного и тут же умчалась дальше – видимо, мама сказала Гале, что я собирался вернуться не скоро.
