– У вас, дорогой мой, был гипертонический криз, – проинформировал Рамиль Азымович. – Мы проблему двумя укольчиками сняли, но злоупотреблять алкогольными напитками вам категорически нельзя! В смеси с укольчиками они убьют вас!
– Когда это пройдет? – испугался физик.
– К вечеру следующего дня, как минимум, – ответил профессор.
– Долго! – огорчился Петр Николаевич.
– То есть – долго? – не понял староста. – Вас только что с того света вытащили!
– С того света правильно… но не полностью – меня ждет адское похмелье! – объяснил свою реакцию Петр Николаевич.
– Профессор вам еще укольчик снотворного сделает. Вы поспите, а я вас посторожу! – взяла его за руку Наташа.
– Совершенно верно! – подтвердил врач. – Основные последствия мы заглушим, ну а потом уж сами. Силой воли!
– И молитвой! – добавил Йонас Хенрикасович.
– Не бойтесь! Молиться буду я! – еще крепче сжала его руку Наташа.
– Это очень благородно с вашей стороны! – попытался улыбнуться физик. – И все-таки: что случилось?
– Делайте укольчик, доктор! Делайте! – поторопила врача добрая Наташенька.
Тот послушно нащупал венку на левой руке Петра Николаевича и ловко пронзил ее иглой.
Взор физика заволокла туманная дымка, сквозь которую он увидел очертания космического корабля, парящего над созвездием Гончих Псов. Он сам, в белоснежном кителе, стоял на мостике судна и пристально смотрель вдаль, за пределы смотрового стекла из полуметрового стеклопластика. Рядом с ним сидел на стуле Борис в смокинге и с виолончелью и выводил смычком неизвестную, но прекрасную мелодию. Мимо корабля проплывали разноцветные волны неизвестной земной науке энергии. Они обвивали весь корабль, отчего он напоминал новогоднюю елку, украшенную праздничной гирляндой.
Картинка скоро растворилась в безграничном бархатном мраке, откуда его позвал далекий голос Наташи: «Петр Николаевич?! Петр Николаевич?!»
– Да?! – с трудом оторвал он голову от подушки и понял, что давно уже утро.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась женщина.
– Плохо! – честно признался физик. – Космически плохо!
– Это ничего! – улыбнулась ему Наташа, – я вам супчик сварила из свежей конины. Санитар от Рамиля Азымовича привез. Вы супчик скушаете, и вам полегчает. Потом мы пойдем с вами погуляем. Долго гулять будем. У меня первый муж так же страдал. Так он с утра по десять километров мог гулять. Пока яд из тела не выходил.
– Кем работал? – полюбопытствовал Петр Николаевич.
– Работает, – вздохнула женщина, – нашим участковым так и работает. Не спрашивайте, чего разошлись.
– Не буду! – клятвенно заверил ее физик.
– Два года ждал, но не любила я его, – словно не слыша собеседника, продолжила она. – И детей Бог не дал. По праздникам двадцать лет созваниваемся. Хороший он человек.
– Двадцать лет! – с печальным вздохом повторил Петр Николаевич. – Ровно двадцать лет я тоже один живу. Умерла жена. Трудно ей было: сначала в ней видели Эйнштейна, потом НИИ закрыли, и она попробовала в школе математику преподавать. Но как-то тяготило ее это.
– Почему она умерла?
– Если совсем коротко: не любил я ее. И детей тоже Бог вовремя не дал, иначе фиг его знает, как сложилось бы!
– Мои соболезнования, – отвела взгляд в сторону Наташа и увидела за окном приближающегося Бориса.
– Нет! – обеспокоенно крикнула она и поднялась со стула навстречу приятелю Петра Николаевича.
Борис без стука вошел в дом и застыл на пороге, обнаружив там Наташу.
– Борис, – решительно обратилась она к нему: – Если Петр Николаевич выпьет сегодня хоть каплю, то он точно умрет. Ему укол сделали.
– Наверное, «торпеду» вшили? – сразу предположил приятель. – Мне тоже вшивали. Я ее вилкой доставал. Бузил?
– Не бузил, – сразу «замяла» разговор женщина и спросила: – Хотите супа из конины?
– Да вы что?! – побледнел Борис. – Я вегетарианец. С рождения. У меня родители в секте Порфирия Иванова обретались. Но очень, знаете, приятно. Так будем «торпеду» вынимать?
– Не «торпеда» это, Боря, – еще раз объяснил Петр Николаевич. – А пить можно только с вечера.
– С вечера? – грустно переспросил Борис.
– С вечера, – повторил физик и добавил, кивая на Наташу: – До вечера мы с Наташей десять километров будем гулять.
– Хорошо, – пожал плечами приятель, – идите! Я тогда на диванчике у тебя перекемарю? С двух ночи асфальт кидал. Когда же этот гад-губернатор уедет?
– Петр Николаевич! – когда они довольно далеко отошли от дома, решилась задать вопрос Наташа. – Что вас связывает с Борисом?
– Он единственный, кто, когда мне было очень плохо, помог толковым советом, – спокойно рассказал физик, кутаясь в плащ от порывов прохладного ветра, то и дело налетающего на них со скошенного поля.
– Чего посоветовал? – спросила Наташа.
– Пей – посоветовал, – ответил Петр Николаевич.
– А были еще альтернативы? – уточнила у него женщина.
– Были: умереть, как жена, – признался он.
– Пить лучше, – согласилась Наташа.
– Кто бы спорил! – горько улыбнулся Петр Николаевич и предложил: – Что мы с вами бесцельно бродим? Пойдемте, я вам покажу одно очень дорогое мне место. По расстоянию – даже больше!
И он протянул женщине руку.
