Ранение позволило Йонасу Хенрикасовичу получить отпуск на год и для вида устроиться старостой в православном приходе на побережье Коста-Рики к отцу Адаму, поляку от рождения. Вскоре его супруга – матушка Ева, тоже полячка, познакомила уже тридцатилетнего литовца со своей подругой Полиной. Тот тут же без памяти влюбился в черноокую красавицу, а отец Адам, как это у поляков водится, их немедленно обвенчал.
Полине только исполнилось восемнадцать, и до замужества жила она с папой – бывшим губернатором одной из крупных губерний в центральной России. Папа не стал тянуть с предложениями, купил молодым уютный домик в родном городе и, воспользовавшись старыми связями, помог Йонасу выйти в отставку нетрадиционным для его рода деятельности способом, без изуверских умерщвлений.
Йонас был так благодарен за последнее, что легко смирился с первым и навсегда поселился в купленном доме, где Полина стала его радостью и утешением.
Отец Адам сразу после отъезда молодых на родину созвонился со своим другом, епископом в России, и договорился, что тот присмотрит Йонасу место старосты в каком-нибудь «нешумном» приходе.
Судьба Рамиля складывалась не так гладко – после упомянутой операции Министерство обороны пригласило его возглавить военный госпиталь в одной дружественной арабской стране, которую уже несколько лет терзали внутренние войны. Доверие родины было столь высоко, что патриотичный татарин даже не усомнился – это был его шанс спасти человечество. Одному Богу известно, сколько действительно жизней спас Рамиль. Он оперировал в госпитале, оперировал в полевых условиях, оперировал днем и ночью, шесть лет не вспоминая про отпуск. В начале седьмого года госпиталь Рамиля Азымовича подвергся террористической атаке. Как руководитель, он лично возглавил оборону учреждения и перерезал скальпелем горло командиру захватчиков. Уничтожив главаря, хирург воспользовался его пистолетом и застрелил еще двух пособников. Затем, войдя во вкус, Рамиль Азымович вооружил медсестер и с ними освободил весь госпиталь, а затем выдавил ураганным огнем врага в город и гнал еще целый квартал, пока не подоспели наши военные.
Министерство обороны наградило его медалью «За мужество», но больше оперировать он не мог – руки тряслись, когда брался за скальпель. Не мог забыть взгляда главной медсестры в момент устранения террориста. Карие глаза глубоко уважаемой им, но, к сожалению, замужней женщины были исполнены ужаса.
Учитывая его весомый вклад в науку, Министерство обороны договорилось с Министерством здравоохранения о переводе Рамиля Азымовича по его личной просьбе на должность главного врача городской больницы № 3, по месту жительства. Так хирург-герой вернулся домой, где стал жить жизнью одинокого человека.
Он неоднократно пробовал завести отношения, но всякий раз, предпринимая новую попытку признаться женщине в любви, вспоминал испуганные глаза старшей медсестры и вновь замолкал на годы.
В конце концов одиночество его доконало: он поехал в детский приют для детей с ограниченными возможностями и усыновил троих мальчиков с синдромом Дауна – Эдуарда, Артура и Ричарда. Через пятнадцать лет каждый из мальчишек мог одной рукой перевернуть легковой автомобиль.
И, как бы там ни было, у них было счастливое детство. Рамиль Азымович перечитал мальчикам вслух всего Кира Булычева, всего Станислава Лема, всего Анжея Сапковского и даже всего Рэя Бредбери. В день их совершеннолетия он прочитал им «Чайку по имени Джонатан Ливингстон». Добрый татарин таскал детей по всем выставкам и концертам, а в Новый Год обязательно возил их на Кремлевскую елку в Москву. Научился по книгам готовить и кормил приемышей, как в ресторане. С третьего класса устроил их в секцию тяжелой атлетики.
Следует ли говорить, что при поступлении на работу в больницу, возглавляемую Рамилем Азымовичем, крепкие и преданные медицине ребята тут же обеспечили тотальный порядок и дисциплину. Минимум пять лет никто из лечащих врачей и обслуживающего персонала не мог вспомнить, когда последний раз опаздывал на работу. Мальчики так и не научились толком говорить, однако непостижимым образом понимали каждую, даже самую незначительную, мысль приемного отца.
Несколько раз Рамиль Азымович брался писать монографию «О возможности клинической диагностики телепатических способностей», но всегда в последний момент отказывался от своего честолюбивого намерения, опасаясь, что его могут обвинить в научном популизме.
Уже светало, когда Петр Николаевич открыл глаза и обнаружил себя лежащим на своей кровати, а рядом стоящих Наташу, церковного старосту, пожилого врача-татарина и дюжего санитара.
– Что со мной?! – беспомощно обратился он к Наташе.
– В вашем положении лучше не вспоминать! – как можно убедительнее заверила его она.
– А какое у меня положение?! И кто это? – указал физик на врача и санитара.
– Рамиль Азымович Чаушев, – представил врача Йонас Хенрикасович, – главный врач третьей больницы!
– Очень приятно! – поздоровался с ним Петр Николаевич. – Какими судьбами?
