– Босс, но я не мог этого сделать. Если б я прыгнул за ней, я мог бы разбиться насмерть. – Анне показалось, что ей знаком этот мужской голос. Она смутно помнила, что с ним было связано что-то очень плохое. – Надо было застрелить ее, – продолжал мужчина. – Это было и легче, и…
Застрелить? Он говорил о ней?
– Хватит канючить, Джейк, – сказал другой голос, более тихий и угрожающий. – Если б я этого хотел, я бы и сам мог убить ее. Нет, милый, у меня свои планы на мисс Анну. Потом ее скорее всего придется убрать, но пока пусть живет… пока моя жена гостит у сестры в Молайне.
Анна представила себе высокого всадника в черном, и от этого образа у нее возникла стреляющая боль в мозгу, где-то позади глазных яблок. Рыщущие глазки под капюшоном, лунный свет на стали, жесткий щелчок выстрела – и тело, упавшее у ее ног… О Боже! Стюарт Уилкс! Она ясно вспомнила ту сцену, и ужас пережитого полоснул словно лезвие ножа. На какое-то мгновение ей действительно захотелось быть убитой.
– Ты убрал труп старины Мика? – спросил Стюарт.
– А как же, – прогнусавил Джейк. – Все, как вы сказали.
Анна подняла голову, не ослышалась ли. Нет, то был не стук в висках, а гундосый голос Джейка. Как справиться с болью в сердце после всего, что стряслось в лагере! Если бы это можно было сделать так же легко, как Джейк избавился от тела ее дяди!
– Держу пари, теперь его ни одна ищейка не разыщет, – хвастался Джейк.
– А фургон?
– Фургоном займусь завтра, когда вернусь. Ночью его все равно не видно в деревьях. И эту старую клячу тоже заберу. Отдам за доллар или два какому-нибудь фермеру. Может, вспашет на ней несколько полей.
Бедная Ирландка! Из того немногого, чем больше всего на свете дорожила Анна, не осталось ничего. В одну ночь из ее жизни вырвали все, в итоге она оказалась в какой-то комнате, а по другую сторону двери находилось самое подлое существо в мире. Анна кое-как приподнялась на локте и обвела глазами небольшое помещение. Если придется сражаться с Уилксом, не мешает присмотреть что-нибудь из подручных средств, подумала она. Ей вдруг расхотелось умирать. Она должна жить, чтобы увидеть, как Стюарт Уилкс заплатит за все свои злодеяния.
Кровать, старый дубовый столик с керосиновой лампой и единственное кресло – такова была скудная меблировка комнаты. Фитиль в лампе был убавлен до минимума, но это не делало погоды: будь свет во сто крат ярче, Анна все равно не увидела бы ничего нового. Она осмотрела все до последнего угла и не заметила чего-либо подходящего для самозащиты.
Заметив, как выдвинулась щеколда от поворота дверной ручки, она погрузилась в перину и закрыла глаза. Если не было никакого оружия, оставалось только притворяться спящей и полагаться на случай.
– Она не шевелится, босс, – сказал Джейк.
– Но она не… умерла? – Анна услышала дрогнувшие нотки в голосе Уилкса. Похоже, его и в самом деле расстроило бы, если б она оказалась мертвой.
– Нет, сэр, она жива. Это факт. Я думаю, она даже ничего себе не сломала. Только ушибла голову.
Яркий свет просочился сквозь веки Анны. Кто-то прибавил фитиль в лампе, поняла она и почувствовала, как чьи-то пальцы отодвинули волосы с ее лба. Она собрала всю свою волю, чтобы не вздрогнуть от этого прикосновения.
– У нее несколько ссадин и синяков. – Это опять был голос Уилкса. Он склонился над ней и стал ощупывать копчиками пальцев болезненные участки кожи у нее на щеках и челюсти. – Стыд и позор попортить такую необыкновенную красоту!
Пальцы Уилкса затем переместились с ее лица на плечо и перевернули ее руку, змеиным движением положив ее на грудь. Если б на Анне не было платья, она не смогла бы вынести столь интимного изучения ее тела.
– Можешь идти, Джейк, – сказал Уилкс.
– Я подожду возле лестницы. Босс, вы помните, что обещали? Вы сказали, что я смогу…
– Иди, иди, – нетерпеливо повторил Уилкс. – Я знаю, что я сказал. Получишь все, что тебе причитается.
Дверь закрылась. Послышался щелчок замка и звуки шагов. Кто-то опять приблизился к постели. Зашуршала материя, лязгнула ременная пряжка, и на минуту все затихло. Тишину нарушил голос Уилкса.
– Итак, старина Мик, что было твоей самой большой ценностью? Три тысячи долларов? Теперь они надежно спрятаны у меня. Или главное твое богатство – вот эта редкая красота? Я не стану долго с ней церемониться! Впрочем, для тебя это уже не имеет значения. Сейчас то и другое принадлежит мне. Стюарт Уилкс всегда получает, что хочет.
Он наклонился к Анне и пробежал рукой по ее неподвижной фигуре, оглаживая через платье все выпуклости и ложбинки. Анна сдержалась, чтобы не скинуть его руку, хотя понимала, что рано или поздно она сделает это. И очень скоро. Она чувствовала, как желчь подступает к горлу, однако продолжала крепиться.
Уилкс расстегнул три пуговицы на ее корсете и скользнул рукой к груди. Отыскал выступающий мягкий кончик и застонал.
Анну замутило. Она прилагала все усилия, чтобы дело не дошло до большего, и чуть ли не радовалась своей головной боли. По крайней мере, было на чем сосредоточиться, чтобы не думать о том, что в это время делают руки Уилкса.
