Анна стояла, словно приклеившись к полу, глядя на него немигающими глазами. Ее чувства колебались между яростью и возмущением на одном полюсе и позорной униженностью – на другом. А Филип как ни в чем не бывало улегся на кровать и отвернулся, укрывшись до пояса атласным покрывалом. Анна наблюдала, как перекатывались его тугие мышцы, когда он поочередно то сгибал, то расслаблял спину и плечи. Потом он затих. Буквально через пару минут его дыхание стало легким и ровным, как он и предрекал, и она поняла, что он действительно спит.
Анна начала расстегивать большую рубашку, которая была на ней, останавливаясь то и дело, чтобы украдкой взглянуть на Филипа. Освободив последнюю пуговицу, она позволила рубашке упасть на пол и постаралась как можно быстрее избавиться от нижнего белья. Затем ступила в ванну, не отвлекшись даже на секунду, чтобы взглянуть на свои синяки и болячки. Восхитительная влага дюйм за дюймом медленно окутывала се тело приятным теплом, пока наконец ее голова в полной неге не опустилась на гладкую опору.
Пусть это было безнравственно – находиться здесь вместе с мужчиной, спавшим всего в паре футов от нее, пусть! Анна больше не беспокоилась на сей счет. В конце концов, за последний год она увидела, что в мире полно грешников, нарушающих заповеди гораздо чаще, чем она. С этими мыслями она извлекла из корзинки стеклянный флакон с надписью «Лаванда» и влила в воду несколько драгоценных капель.
Анна вновь окинула взглядом Филипа. Тусклый свет, проникавший сквозь прорези ставен, позволял видеть, как он дышит, как плавно вздымается и опадает его спина. Так же ясно различался его затылок с кончиками густых волос на подушке. Филип мягко посапывал во сне, и, слыша эти размеренные звуки, Анна подумала, что они каким-то непонятным образом создают ощущение надежности. Возможно, в минуты сна он улетел куда-то очень далеко, но его дыхание напоминало, что в действительности он рядом. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли, и стала сползать еще ниже. Вода медленно закрывала ее по самое темя, помогая утопить волнение.
После ванны ей предстояло вплотную заняться планом, постепенно вырисовывающимся в голове. Анна считала, что не может оставаться с Филипом Бришаром. Нужно действовать, как подсказывает ее разум. Она должна пересилить себя, сойти в Ганнибале с «Герцогини Орлеанской» и вернуться в Кейп-де-Райв, к маленькому лагерю у озера. Она обязана разыскать то место, где осталось самое дорогое, что у нее было. Где у нее отняли человека, которого она любила больше всего в этом мире.
Чтобы не попасть в руки полиции, требовалась искусная маскировка. Все надлежащие аксессуары имелись в каюте Филипа Бришара. Анна надеялась, что у него действительно крепкий сон.
Анна вес еще нежилась в деревянной ванне. Час спустя вода была уже только тепловатой, свешенные за бортик волосы почти высохли. Вконец расслабившись, Анна заставила себя выйти из дремоты и взглянула на Филипа, она хотела убедиться, что он спит. Затем вылезла из ванны и завернулась в полотенце. Если кожа в местах ушибов и вокруг ссадин оставалась довольно чувствительной, то по крайней мере боль в мышцах после прогревания стала не такой сильной. Голова хотя и болела, но была куда яснее.
Помня о женской одежде в гардеробе Филипа, Анна решила приступить к осуществлению своего плана. Когда она распахнула дверцы шкафа, послышался скрип петель. Она метнула взгляд в сторону кровати. Филип не проснулся, он даже не шелохнулся. Воистину, спал как убитый. Она с облегчением вздохнула.
Платья оказались все же разных размеров, но отличались ненамного. Оба комплекта предназначались миниатюрным женщинам. Анна со вздохом взглянула на свое тело – пять футов и шесть дюймов – и нахмурилась.
Она вынула самое большое платье из шелка цвета меди и приложила к груди. «Это, может, еще и подойдет». Покрой был довольно удачен: юбка с широкими фалдами от бедер и прямой лиф. Ниже талии шла поперечная строчка, чтобы скрыть микроскопические складочки возле вытачек па животе, так называемые морщинки аккуратности. Лиф окаймляло гофрированное кружево высотой в два дюйма, так что, несмотря на глубокое декольте, грудь должна быть закрыта. И синяки – соответственно.
Анна оглядела платье со всех сторон и заметила бирку, прикрепленную к подкладке с внутренней стороны декольте. Вышитая надпись гласила: «По индивидуальному заказу для Клодетт Бришар». Анна всегда обшивала себя сама, и у нее были все основания гордиться своими способностями, поэтому она оценила и крой, и качество отделки. Держа в руках прекрасный образец искусства модистки, она вдруг почувствовала себя виноватой: она одалживала это шикарное платье без особой надежды когда-нибудь вернуть его. Тем не менее она прицепила платье к наружной стенке гардероба и приступила к выбору шляпы.
– Простите меня, Клодетт, кто бы вы ни были! – пробормотала Анна, добравшись до круглой коробки на верхней полке.
