– Мадам Бришар, – осипло прошептала она. – Он женат!
Разрозненные мысли внезапно слились воедино, и все встало на свои места. Она-то ломала голову, кто эта таинственная Клодетт! Угловатая девочка-подросток, о которой упомянул Филип, вероятно, была его дочерью.
После этого горестного заключения Анна отошла от шкафа и опустилась на стул. Теперь для нее многое прояснилось. Филип Бришар – супруг-волокита! Потому он с такой легкостью сочинил историю для капитана Кразерса. Если у него рыльце в пушку и он не скрывает своих пороков, то неблаговидное поведение замужних женщин, приходящих к нему в каюту, для него тоже пустяк. Он даже считает возможным бахвалиться, что пренебрегает элементарными нравственными принципами. По мере того как разгорался ее гнев, Анна чувствовала, что ее все больше и больше охватывает разочарование, она уже презирала себя за слабоволие. Подумать только, еще минуту назад ее волновало, понравится она ему или нет!
Анну вдруг осенило: теперь ясно, почему Филип так настойчиво удерживает ее на пароходе. Конечно, после своего опрометчивого решения он боялся ее появления в Кейп-де-Райве. Если ее поймают у озера, Филипа тоже могут арестовать как пособника убийцы. В результате скандала наверняка пострадает репутация его жены и дочери. Не зря же он упомянул о вещах, на которых имеются его фамильные знаки.
Но тогда зачем ему понадобилось вести эти разговоры про Новый Орлеан? Может, он действительно имеет в виду подключить своего брата? Может, он искренне хочет ей помочь? Только с чего бы? Исключительно из благородства? А почему бы и нет! В конце концов Филип только что доказал, что способен на добрые поступки, да и раньше признался, что поверил ее рассказу. Возможно, он не вполне порядочный человек, но и не окончательный подлец. Филип скорее всего не захочет вводить ее в свой дом, но вдруг он сумеет помочь ей доказать ее невиновность?
А если так, то глупо не принять его помощь. Все равно терять ей нечего. Кейп-де-Райв слишком далеко, чтобы думать о возвращении. Если думать о будущем, хотя бы в пределах ближайших нескольких дней, остается положиться на Филипа Бришара и постараться использовать свой шанс до конца.
Филип что-то пробормотал и приоткрыл глаза. Теперь, глядя на него, она испытывала горькое разочарование. Да, его доброта – не более чем мимолетное участие к одинокой оклеветанной девушке.
Анна мысленно распекла себя за сентиментальность и глупые мечты. Мик был прав в оценке Филипа Бришара. Не следовало обольщаться относительно «напыщенного сноба с голубой кровью, богатого потомка каких-нибудь аристократов». Филип Бришар всего лишь не испытывает к ней антипатии и не должен отречься от своего обещания помочь ей.
Анна отбросила все мысли о починке платья – она не хотела понравиться Филипу. Теперь ей это не казалось важным.
– Вы собираетесь взять меня с собой? – удивилась Анна. По логике вещей ей следовало прятаться от людей, а не лезть им на глаза. Сосредоточившись на спине Филипа, пока он брился, она обдумывала ситуацию и находила его затею с прогулкой несуразной.
Время приближалось к полудню. Филип, поднявшись приблизительно час назад, стоял умытый и почти одетый, за исключением рубашки, с полотенцем на плече. Прежде чем взглянуть – в зеркале – на Анну, он вытер свисающим концом полотенца лезвие своей бритвы.
– А что, вы не хотите идти в город?
Анна хотела. И еще как! Она не отходила от окна, едва пароход вошел в гавань, и уже битый час наблюдала за кипучей жизнью порта. За доком находился рынок и пестрели крыши ярких, нарядных палаток. Рядом с пристанью пекли пироги на решетках, во все стороны брызгал шипящий жир, жарился шашлык на ребрышках. Пассажиров «Герцогини Орлеанской» непосредственно у сходней ждали горластые торговцы, наперебой предлагавшие свой товар. Их голоса вместе с ароматом имбирных лепешек и специй долетали до палубы и манили на берег.
Анна глядела на разношерстную толпу и думала, как современный Сент-Луис не похож на городок ее детства. Правда, тогда родители редко водили ее в гавань, говоря, что у реки околачивается всякий сброд. Сейчас этот шумный, суетливый люд в ее глазах не выглядел сбродом – с годами у Анны сложилось иное представление о тех, кто зарабатывает на жизнь мелкой торговлей.
– Конечно, я хочу в город, – честно призналась она. – Но как вы думаете, разумно ли это? Что, если и там плакаты?
– Да, гулять по рынку дело небезопасное, – сказал Филип, – но в том квартале, куда мы пойдем, наверное, можно. Вряд ли там будут расклеены разыскные плакаты. И леди, с которой я собираюсь вас познакомить, слыхом не слыхала о Стюарте Уилксе и уж тем более не станет сокрушаться, что он преждевременно сошел в могилу.
– Кто эта леди?
– Пусть это будет мой сюрприз, – сказал он, ловко продев руки в белоснежные крахмальные рукава и застегивая пуговицы. Поверх он надел нарядный коричневый жилет, перевитый тонкой золотой нитью. – Почему бы вам не одеться? Я погуляю на палубе, пока вы собираетесь. Как я успел заметить, вы предпочитаете блюсти церемонии. Я зайду за вами через полчаса.
