Секунду проходили, и Деамайн нетерпеливо двинулся навстречу позднему гостю, чем привёл того в полный ужас. Кажется, именно это и позволило Алану наконец-то найти требуемое, и, достав, протянуть некроманту.
- Если ты принёс не то, считай, что сына у твоего отца никогда не было, - не угрожая, а просто констатируя факт проворчал мужчина, и Алан стал бледным как призрак.
Небольшая, аккуратная коробочка из резного сандала с позолотой легла на стол, а некромант, будучи уже весьма опытным и видавшим многое человеком, с удивлением понял вдруг, что его сердце отчаянно бьётся от волнения. Это открытие его искренне позабавило. Но всё же… столько лет… столько лет он мечтал получить это!
Щёлкнул золотой замочек, поддаваясь лёгкому нажатию, Деамайн откинул крышку и застыл… на плотной алом бархате, увитый кожаными нитями, лежал плоский чёрный кулон с красными линиями внутри. Холодный, но вместе с тем словно живой, притягивающий к себе и обещающий дать ответы на все вопросы. Дрожащими пальцами Деамайн скользнул по его поверхности и едва сдержал нервный смешок: столько веков некроманты гонялись за ним, а он получил его просто так, практически даром, от глупого слабого мальчишки, уже предавшего свою семью, но ещё не подозревающего об этом. Пожалуй, действительно стоит выполнить своё обещание перед ним.
- Клянусь Высшими, Алан Рован, что исполню свою клятву: я вылечу твою мать и подарю ей долгие годы жизни. И пусть тело моё сгниёт заживо, если я нарушу данное тебе слово.
Услышав слова клятвы, мальчик с облегчением вздохнул. Его руки перестали дрожать, лицо постепенно возвращало себе краски, и в это мгновение Деамайн заметил, что Алан, вообще-то, весьма симпатичен. Тонкие черты, большие глаза, локоны каштановых волос, обрамляющие лицо… ему так мало лет – он, бесспорно, ещё невинен.
Внутри Деамайна медленно, но настойчиво расправляло крылья сумасшедшее желание, которое всегда управляло его жизнью гораздо больше, чем разум. Парнишка боится его до смерти, и точно также ненавидит. Сделать его своим будет особенно сладко, зная это. Чтобы совсем ещё юное тело забилось в его руках, умоляя о пощаде и всхлипывая от каждого толчка, отдающегося сводящей с ума болью, и чтобы по щекам лились ручьём слёзы, а по бедрам кровь, и пальцы царапали испачканный после жертвоприношения стол в бессильном отчаянии, заставляя Деамайна быть ещё грубее, разрывать мальчишку так, чтобы он потом всю жизнь боялся отдаться ещё хоть кому-либо…
Кажется, все эти желания отразились у некроманта на лице, потому что Алан, прижав руку к груди, отступил к двери, затравленно глядя на мужчину, и Деамайн, мгновенно выбросив из головы все лишние мысли, криво усмехнулся. Нет. Так не интересно. Этот Алан Рован жалок, он уже и так сломан, и особого удовольствия в нём Деамайн уже не найдёт. Так что пусть идёт нетронутым, пусть благодарит Высших за то, что не дали ему ни искренней невинной чистоты Люце, ни гордости и дерзости Кейне, потому что иначе этот вечер закончился бы для него совсем иначе.
- Можешь идти, - махнув рукой, произнёс Деамайн, - я навещу твою мать завтра вечером.
Торопливо кивнув, Алан, запнувшись и едва не упав, пулей вылетел за дверь, не забыв, однако, аккуратно её прикрыть: ведь он не хотел, чтобы о его визите узнала половина замка…
А Деамайн, усмехнувшись, провёл ещё раз пальцами по гладкой поверхности чёрного камня, после чего, достав его, принялся распутывать чёрные кожаные завязки. Ещё немного… ещё совсем немного, и другой будет найден.
Сухая трава по краям дороги была покрыта игольчатым инеем. Снег здесь ещё не выпадал, но всё равно было достаточно холодно. Люце зябко кутался в меховое пальто и дышал себе на покрасневшие руки: Кейне, собираясь, забыл взять перчатки.
- Скоро придём, - жизнерадостно сказал некромант, - осталось километра полтора всего.
Люце, дрожа, кивнул и зашагал быстрее, надеясь хоть так согреться. Конечно, в Мидире, в отличие от южанина Кейне, он привык к зиме, но в землях Ильгарда было значительно холоднее. Целитель боялся даже представить, что будет, когда они дойдут до Сиана – самой северной части королевства. К счастью, по словам Кейне, в убежище Баота должно быть тепло: там до сих пор сохранились древние чары, наложенные самим хозяином когда-то. Правда, некромант не забыл упомянуть о том, что не все заклинания, покрывающие стены жилища, приятные и добрые…
