Стук в дверь, два молодых человека на пороге, оба в дорожных плащах, замёрзшие, вежливые, красивые. Они берут одну комнату на двоих, и Таура ни о чём их не спрашивает, и так понимая больше, чем ей следовало. Просто между этими двумя словно ниточка была протянута, тонкая, но прочная настолько, что, пожалуй, и смерть не разорвёт.
Деамайн скрипнул зубами и неосознанно сильно сжал пальцы. Женщина захрипела, и опомнившись, он расслабил руку, заставив себя просматривать куски её прошлого дальше.
А потом были роды. Остро-болезненные, настолько, что она потеряла сознание. И были алые круги перед глазами, чей-то шёпот, протянутая к ней невесомая, тонкая девичья рука, унизанная сотней хрупких хрустальных браслетов. Она была настолько белой, что даже первый снег по сравнению с ней показался бы грязным, но почему-то она пугала, заставляла бежать прочь, хотя, казалось бы, некуда… и тут полился золотой водопад. Тысячей искр он разлетался по темноте, выстраивая стену между Таурой и той самой девушкой с необычайными руками. Хрустальные браслеты сердито стучали, а водопад вторил им, разрастаясь всё больше и больше, согревая и успокаивая. Сквозь его шум Тауре слышался голос, зовущий её обратно, обещавший, что всё будет хорошо.
- Иди… твой малыш ждёт тебя, - сказал он, и женщина послушалась.
Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее удалялась она от обладательницы браслетов, а та лишь досадливо поморщилась, и, взмахнув невесомым белым шёлковым плащом, скрылась из виду, но звон хрусталя висел в воздухе ещё очень и очень долго, до того самого момента, пока Таура ни открыла глаза.
…а раз ты целитель, значит, этот – некромант…
…иди наверх, возьми наши вещи…
…я бы очень не советовал вам говорить о том, что произошло. Так всем нам будет лучше, поверьте…
Рассмеявшись, Деамайн разжал пальцы, и женщина обессилено рухнула на пол, прижимая к груди кричащего младенца и тяжело дыша. Её бледное лицо было покрыто потом, а губы судорожно хватали воздух, так, словно только что её вытащили со дна реки.
- Кейне! Ты просто невероятен! Это же просто уму непостижимо! – продолжая смеяться, выкрикивал Деамайн, словно безумный.
Ему было плевать на Тауру и вообще на всех, а вбежавшему в дом перепуганному мужу он лишь коротко бросил:
- Я некромант, и я на службе короля.
И этой короткой фразы хватило, чтобы хозяин дома замолчал и просто начал молиться, понимая, что незваный гость может сделать с ним что угодно и остаться полностью безнаказанным.
Вновь раздался пронзительный крик ребёнка, отвлёкший некроманта от его веселья, и Деамайн, сощурившись на секунду, язвительно хмыкнул:
- Когда мальчик подрастёт, приводи его в Авертри. Из него получится неплохой боевой маг.
С этими словами мужчина навсегда покинул этот дом, решив, что он и так достаточно узнал от его обитателей. Было ясно, чем живёт сейчас Кейне и насколько далеко он готов зайти ради своих целей. Конечно, было бы лучше, если бы он убил всех тех, кто стал свидетелем проявления их дара, но такого от ученика пока, пожалуй, требовать рано: почему-то многие питают совершенно непонятную слабость к младенцем, словно те чем-то отличаются от остальных людей. К счастью, Деамайн такими предрассудками не страдал. Он шёл по засыпанным снегом улицам, мимо всё также возящихся и кричащих детей, и дорога звала его вперёд, всё ближе и ближе к Сиану, туда, где он наконец-то снова сможет увидеть своего Кейне…
Люце шёл по коридору, чтобы позвать Кейне ужинать. Если бы он этого ежедневно не делал, то некромант, пожалуй, давно бы уже с голоду помер. Он настолько увлёкся дневниками Баота, что оторвать его от них было совершенно невозможно. Впрочем, учитывая их положение, подобный энтузиазм не мог огорчать. Правда, разрушений душ ни у кого из них давно не было, но это, с другой стороны, было сомнительной радостью: ведь это значит, что следующий приступ будет особенно сильным.
