Ивайр промолчал. Это было чистое безумие на первый взгляд, на второй, и даже на девятый. Но что-то такое забрезжило перед ним, что-то крайне заманчивое и до боли желанное. Вслух он ничего не стал ей говорить. В своих чувствах к ней он зашёл уже так далеко, что даже её сходство с его врагом перестало для него что-то значить. Нужно было как следует продумать этот план, отыскать союзников. И всё-таки это было реально, так он думал, и чем больше думал, тем больше видел причин и возможностей сделать это. Грит мог уничтожить месторождения пска на Пскеме, это было бы скорее благодеянием, чем преступлением. Пскем был ужасным местом. А использование пска в промышленности не было жизненной необходимостью — уж Ивайр-то хорошо об этом знал. Исчезновение источников пска должно было привести к тому, что цена его подскочит ввысь. Старые солевые мутанты, подобные Шитахе и Хозяину Лиги начнут запасаться наркотиком, без которого не могут существовать, и большое количество пска будет стоить просто безумно дорого. Анна права, он поищет союзников, посетит Биафра, сможет наладить контакт с мероканцами. То, что Анна женщина, может послужить ей дополнительной маскировкой. Все, кроме Вэйхэ, уверены, что двойник мужчина, как и сам Л: вар, а Вэйхэ свои секреты не выдают. Вот только Грит… Но Ивайр был уверен, что и эту проблему решить как-то будет возможно. Насколько возможно — должна была показать авантюра на Пскеме. Ведь даже если их разоблачат, смерть или серьёзное наказание Анне не грозили. Кинтаниане гуманно относились к женщинам, даже преступницам. Вот для него самого это будет конец, но разве он не этого хотел с самого начала?
Странно, но воодушевления эта мысль теперь, когда в нём воскресли чувства, появилась привязанность к Анне и призрак надежды, не вызывала никакого. Киборг не боялся смерти; чувство самосохранения в нём отсутствовало. Но Кайл Ивайр боялся. А больше смерти он боялся теперь разлуки с Анной. Её смерти, её исчезновения. Это стало мотивом его ночных кошмаров, постоянной тревоги. Он старался быть рядом с нею в любую минуту, и особенно — когда она общалась с пеллианами, которых он не любил совершенно уже незаслуженно. Они всё время хотели, чтобы им что-то объяснили, показали, успокоили… совершенно естественное в их ситуации стремление, но Ивайр не мог с собой ничего поделать. Когда Авельянда возникла перед Гритом и стала видна из кабины управления, он почувствовал такое облегчение! Самые смелые толпились в крипте, восхищаясь зрелищем, а он предвкушал, как снова останется с Анной на Грите один, и все его тревоги, связанные с этими неугомонными гостями, останутся в прошлом.
Больше всего он не хотел, чтобы Анна встречалась с Гиссаром. Поэтому только он настоял на том, что переправит пеллиан на планету и поможет им с установкой энергоносителей и мастерских сам. Правда, ссылался он, и совершенно искренне и обоснованно, на то, что Анна уже однажды сильно отравилась и пострадала на этой планете, и её воздух и испарения будут слишком вредны для неё. Анна с удовольствием посмотрела бы на море, на острова, на джунгли, красоты которых в своё время не смогла оценить по достоинству, но согласилась с Ивайром, привыкнув доверять ему во всём. Наблюдала из крипта за высадкой. Она успела немного познакомиться с мальчиком и его смешной собачкой, и теперь провожала глазами их транспорт со смешанным чувством облегчения и грусти. Снова одна, с Ивайром, правда, теперь с какой-то, пусть и туманной, но перспективой впереди. Пеллиане разбудили в ней тоску по дому. Вот так же высадиться на пустынной планете, построить дом, жить на свежем воздухе, купаться, загорать, есть приготовленную на костре пищу… Быть свободной. Неужели это когда-то было? И неужели этого никогда не будет?!
Когда Ивайр вернулся, она сидела в кресле с ногами и разглядывала голограмму Кинтаны, медленно вращающуюся перед ней прямо в воздухе.
— Там красиво. — Заметила, не поворачивая головы. — И странно. Там правда, голубые растения?
— Правда. Очень красиво.
Она вздохнула, лёгким движением ладони стёрла голограмму. Сказала:
— Только сначала мы посетим Мерак.
— Почему? — Напрягся Ивайр.
— Потому, что я хочу увидеть свою настоящую родину… и оставить там твои… твоё… то, что осталось от твоего тела там, в спальне. Грит сказал, что это по пути.
— Мерак мёртв, и смотреть там не на что, Анна. Я был там однажды.
— ОН отправлял тебя туда? Зачем?
— Я не помню. Многое, что было связано именно с моими заданиями, я просто не помню. Я помню, как приземлился, как шёл по поверхности. Там страшно, Анна. Я не советую тебе лететь туда.
— И всё-таки я полечу. Так нужно. Ты со мной?
— Конечно.
— Спасибо. — Она выглядела какой-то очень грустной, спокойной, но невыносимо печальной. Ивайр не удержался, спросил:
— Что с тобой?
— Мне хочется домой. — Ответила она тихо. — Мне очень хочется домой…Я очень устала.
Ивайр промолчал. Здесь он ничем ей помочь не мог.
