Каким-то образом он всё-таки взял себя в руки и заставил размышлять. Сдаваться не следовало; Анна уже точно не сдалась бы. Несколько минут Ивайр всерьёз изучал возможность заморозить Анну в криостазе и попытаться восстановить антивирус. Лаборатория выдала прогноз: триста восемьдесят два года.
— Что ж, — заметил он, — скорее начнём, скорее закончим… — Даже не думая, что говорит. Мозг продолжал лихорадочно работать. Что-то шевелилось в памяти. Что-то, связанное с Агой… Зачем он выслеживал их? Шесть лет назад… На Элва-Мауне?!
— Это невозможно. — Сказал он монитору.
— Это не рекомендуется. — Согласилась лаборатория. — Вероятность благоприятного исхода равняется двум процентам.
«А это моя судьба. — Сказала Анна. — Мне всегда удаётся попасть в один-единственный день, или в одно-единственное место».
— Но не до такой же степени! — Воскликнул он.
— Это наиболее оптимистичный прогноз. — Возразила лаборатория. Ивайр встал и пошёл в хранилище, где они с Анной оставили белый шар с Элва-Мауна.
Не обращая внимания на защитную систему и рискуя вновь повредить глаза, Ивайр вскрыл хранилище и вернулся с шаром к Анне. Это оказалось правдой: шар был носителем антивируса, похищенным мятежниками Агой с Биэлы. Некогда было предаваться эмоциям: времени у Анны оставалось не так уж много. Ивайр изготовил культуру и ввёл в её кровь вместе со стимуляторами, лекарствами, витаминами и прочими реанимационными препаратами.
Целую вечность ничего не менялось. Ивайр терпеливо ждал, не отводя взгляда от бледного, с синими тенями под глазами, с обмётанными губами лица Анны. Он уже готов был к тому, что опоздал и процесс стал необратимым. Но где-то через пол часа дыхание и пульс стали ровнее, и лаборатория сообщила:
— Состояние стабилизировалось. Дальнейшее улучшение произойдёт, предположительно, в течение четырёх стандартных часов.
Ивайр закрыл глаза и опустил голову, приходя в себя. Пережитый ужас был таким сильным, что ему понадобилось время, чтобы прийти в себя и освоиться с переменой. Только что он пережил её смерть, практически реальную, и понял то, о чём догадывался и раньше: эта женщина стала для него всем. Это была не привязанность, не дружба, не нежность — это было чувство более глубокое, более сильное, более страстное. Он любил её, как мужчина, которым давно не был, и это потрясло его. Что делать с этим нелепым чувством, он не знал. Как жить и вынести неизбежный контакт Анны с живыми людьми, мероканцами, кинтанианами? Если даже пеллиан и этого мерзкого красавчика Гиссара он еле вынес? Он хотел жить, он хотел быть с ней, он так хотел быть с ней, что ему самому было страшно. Не сделает ли он её жертвой своего желания быть с ней рядом, не лишит ли её всякой надежды на иное общение? Он всегда был эмоционален и пристрастен, а теперь — особенно. Что ему стоит внушить самому себе и ей тоже, что единственный выход для неё — скрыться в космосе навсегда?! Тем более что это кажется логичным.
Время шло, а он не мог разобраться с собой. Ей не будет плохо с ним где-нибудь на неизвестной никому, далёкой планете. Ей тем более не будет плохо с ним на Грите. Он будет всем для неё, так же, как она — всем для него. Он компенсирует ей то, чего не может дать, такой заботой, и такой преданностью, что она никогда не почувствует себя в чём-то обделённой.
Бред! Нельзя решать за неё! Предложить ей выбрать…Она спросит: «А что будет с тобой?» — и он ответит: «Не беспокойся обо мне…Мне в Союз путь заказан». — И тогда она, конечно…
Совершенно прежним, человеческим жестом он спрятал лицо в ладонях, не в силах смотреть на спящую Анну. Он мог погубить её в своём стремлении быть с нею! Из самых добрых побуждений, с самыми благими намерениями лишить её всего, кроме себя! Он хотел этого больше всего на свете, и даже пытаясь быть справедливым, он на самом деле искал лазейки для того, чтобы обмануть самого себя! К тому же это было почти реально. Почти благоразумно. И очень несправедливо.
Когда Анна пришла в себя, она была ещё очень слаба, но чувствовала себя лучше, чем несколько часов назад. Несколько секунд они с Ивайром просто смотрели друг на друга, потом Анна спросила:
— Что со мной было?
— Мерак заражён искусственным вирусом.
— А лекарство ты где нашёл?
— Белый шар с Элва-Мауна.
— Да ну? — Встрепенулась Анна, и Ивайр был вынужден остановить её:
— Не напрягайся! Ты ещё не здорова.
— Я к себе хочу. — Капризно поморщилась она. Ивайр проверил датчики:
— Какое-то время побудь здесь. Ещё рано. А я побуду с тобой, чтобы ты не скучала.
