Эти мертвецы иногда сталкиваются в диких схватках, с остервенением оспаривают друг у друга воображаемые блага, отчаянно борются друг с другом, или бродят мрачные и тоскующие, со смутным чувством, что они уже не от мира сего, что живая теплота покинула их оледенелое сердце. Вся жизнь представляется Ирене, когда она приходить в сознание, когда она воскресает из мертвых, — каким-то мертвецом, выложенном на парадном ложе. И временами кажется, что и для самого Ибсена смерть является настоящей царицею земли, верховной избавительницей. В самом деле, разве мир могилы не представляется самым желательным благом для этих живых трупов, обесцвеченное существование которых является ужасающим кошмаром, или для этих воскресших, раскрывшиеся глаза которых с ужасом смотрят на развернувшийся перед ними громадный склеп? В «Маленьком Эйольфе» Ибсен нарисовал таинственную фигуру, вызывающую ощущение беспокойства: это — образ «женщины с крысами», которая ходит от двери к двери, из дома в дом, спрашивая, нет ли «грызущих животных», от которых она могла бы избавить дом. Она любит «этих бедных маленьких крошек», которых люди ненавидят и преследуют; она любит их, и потому, что она их любит, она убивает их. Она садится в лодку и заманивает их вслед за собою на глубину, где после короткой агонии они находят, по ее словам, славный отдых, тихую ночь, «и спять таким долгим и таким спокойным сном, эти бедные животные, которых всегда так ненавидели и так преследовали люди!». Ибсен иногда как бы представляет некоторую аналогию с этим загадочным лицом. Под его бесстрастием объективного реалиста угадываешь, что он в сущности любит и жалеет этих уже похолодевших, или на половину похолодевших мертвецов, бессвязные поступки которых нам изображает. И, как женщина с крысами, он сострадательно направляет всю эту мрачную процессию несчастных и страдающих созданий к высшему конечному приюту мира, к благодетельной смерти. Честолюбивый Боркман, «поэт» Рубек и героический Бранд, надменный Сольнесс, и благородный Ганс Росмер, один за другим, ложатся в могилу; одни погребены под ледяною лавиной, другой разбился на своих подмостках, третьего поглотила черная вода потока, а если случайно Ибсен щадит кого-нибудь из своих героев, как, например, Альмерса и Риту в «Маленьком Эйольфе», то чуть ли не приходится спросить себя, не осудил ли он их на жизнь, и не была ли бы для них желательнее смерть, нежели то существование, которое остается на их долю.
И, однако, как ни далеко погрузился Ибсен в мрак пессимизма, ничто не может быть ошибочнее, как считать его отчаявшимся, нигилистом. Действительно, его реалистическому пессимизму является положительным противовесом его пламенная идеалистическая вера. Все его создания проникает веяние громадного энтузиазма, религиозного лиризма, тем более волнующего, чем более он сдержан. В этом и заключается одна из главных причин того действия, которое его произведения оказывают на наших современников... Ибсен уже провозгласил верховный принцип этого идеализма в