И в а н. Ну вот и я. Все в порядке, Митя. Два обрыва соединил. Теперь будет связь с батальоном. По мне били, сволочи. Засекли. Черта с два!.. (Крутит ручку телефона.) «Телега», «Телега»!.. Я — «Колесо». Неужели опять провод перебили? Надо же! Я вон какой, а в меня не попали, а провод… он же тоненький, и на тебе!.. Просто смешно. Ладно, Митя, я поползу еще… Митя? Митя?.. Ты что? (Ощупывает Митю, тормошит.) Митька!.. Умер… Как же мне теперь одному?.. (Прислушивается.) Танки… Раздавят… Что же теперь?.. (Стаскивает с себя гимнастерку.) Надеть чистую рубашку… Отец говорил, в таком разе надевай чистое белье, Иван…
Грохот идущих танков приближается. Они проходят где-то близко, рядом, освещая лучами фар прижимающегося к земле Ивана. Слышен уже веселый гортанный разговор, смех, игра на губной гармошке, песня на немецком языке. Иван приподнимается, смотрит.
(Со злостью.) Поете, гогочете? (Надевает быстро гимнастерку.) Сейчас вы запоете. Еще не так запоете! Сейчас вы не так посмеетесь!.. (Шарит по земле.) Где же гранаты? Хоть бы одна…
Полосующий темноту свет фар. Чужая речь, песни и хохот смолкают. Тишина.
Проехали. Ничего, вам все равно хуже. Вы на чужой земле, я на своей. Тихо как… Один я… Куда мне теперь? Здесь оставаться или идти? А куда идти? Приказа нет. Пойду обратно к батальону…
В тишине неестественно громко вдруг запищал зуммер телефона.
(Хватает трубку.) Я — «Колесо». «Телега»? (Радостно кричит.) «Телега», родная! Да. Я — батарея! То есть батареи нет. И никого нет. Я один тут! И ты один? Значит, я у себя связал провод, а ты у батальона. Вот и связь. А ты кто? Колька, Коля, золотой!.. А батальон? Так… А живые? Приказ. Понимаю. Всем, кто жив, идти на защиту Сталинграда. Коля, Коля! Обрыв или?.. (Крутит ручку.) Я — «Колесо». «Телега», «Телега»? (Слушает и бросает трубку.) Немецкая речь… Прощай, Коля… (Как бы вспомнив.) «А всем, кто жив, идти на защиту Сталинграда». (Обрывает провод, берет на плечо телефонный аппарат, шинель, винтовку, встает во весь рост, шагает.)
З а т е м н е н и е.
Сталинград. «Правый берег»Откос на Волге, траншея, землянка, на ящике — телефон. Здесь укрепились с о в е т с к и е с о л д а т ы и ведут бой. Среди них — лейтенант Е г о р о в и С т а р ш и н а. Слева горящий город, а справа Волга, кипящая от разрывов. Музыка боя. К Волге, на переправу, в панике бегут люди: ж е н щ и н ы, с т а р и к и, д е т и. Среди бегущих людей мечется В е р а — с красной повязкой на рукаве. Она что-то кричит, куда-то указывает руками, но ее голоса не слышно. Наконец музыка боя утихает.
В е р а (бинтуя маленькую девочку, кричит). Куда вы бежите?! Вы же видите, что этот причал горит. Правей, правей! К тому причалу! Там наши катера, ждут вас! А детей всех ко мне! Всех детей в театр Горького! Там детский приемник. Ночью мы их переправим на левый берег…
С т а р ш и н а. Сестра, а сестра! Слышь, откуда ты тут с детишками? Нашла место. Оглохла, чи шо? Сестра, слышь?..
В е р а (сердито). Оглохла! Что тебе надо, солдат? Ты же видишь, детей бинтую. Когда это было? (Обнимая девочку.) Маленькая моя… Не плачь, не плачь… Где твоя мама? Ой, да что же я спрашиваю? Побежали! (Уносит девочку и кричит.) За мной! Кто с детьми — за мной! (Убегает.)
С т а р ш и н а (смотрит ей вслед). Забинтованные дети… Где это было?.. Дети отступают… Аж страшно…
С костылем в руках ковыляет С т а р и к.
С т а р и к (останавливается около солдат). Лежитя? Пустили-таки немца в Сталинград, а теперь лежитя. Каждой мине в ножки кланяетесь? Эх вы-ы! Отступатели!
С т а р ш и н а. Ты, вижу, наступатель!
