С т а р ш и н а. Ага, Ваня, это гром гремел в конце ноября месяца. Так, што ли, дорогой колхозник? И гремел этот гром там, за немцами. А здесь, перед нами, они притихли. Целую неделю тихо. Немцы не стреляют, и мы молчим, а почему? Соображай, соображай, Ваня. А теперь перестань слухать и гляди, кругом гляди, и вперед, к назад гляди. Что видишь, Ваня? А видишь ты, Ваня, что немцы окапываются.
И в а н. Верно, окапываются, укрепляются.
С т а р ш и н а. Давно затихли и только окапываются… Теперь гляди, Ваня, шо в это время мы делаем? Вот, к примеру, в том месте ты батарею видел? Не видел ты ее, Ваня. А теперь?
И в а н
С т а р ш и н а. А дальше?
И в а н. Еще батарея.
С т а р ш и н а. А там разве одни развалины?
И в а н. Нет, это тоже батарея, а дальше «катюши»…
С т а р ш и н а. Зоркий глаз у тебя, Ваня. Молодец. А теперь соображай, чем это пахнет?
И в а н
С т а р ш и н а. Тихо. Тихо, Ваня. Ничего пока не знаю, но сейчас проверим.
И в а н
С т а р ш и н а. Я ничего не сказал, Ваня, а я только соображаю так, шо какие-то большие наши силы со всех сторон делают армии Паулюса крепкое…
И в а н. Кольцо?!
С т а р ш и н а. Ты, Ваня, прав как никогда, но об этом пока не надо громко говорить, а лучше только пальчиками показывать. Вот так! Теперь соображай, Ваня. Если у нас это выйдет, а выйдет оно обязательно, то это, значит, праздник, а к празднику надо шо? Художественная самодеятельность. Факт?
И в а н. Факт!
С т а р ш и н а. Шо и требовалось доказать. А этот факт может произойти и завтра и даже сегодня. Вот потому политрук и торопится.
В е р а. Что тебе шептал старшина, Ваня?
И в а н. Это, Верочка, военная тайна. Давай скорей репетировать. Это боевое задание, Верочка. Значит, так.
В е р а. Понятно… Ваня, а почему ты выбрал именно эту сцену? Про любовь, а?
И в а н
В е р а. Нет, Ваня. Я никогда не забуду эти слова… Я вот все время думаю, как же тогда умели любить. У них любовь была даже сильнее смерти.
И в а н. Тогда… тогда… Любовь всегда была сильнее смерти. Давай слова Шекспира, а ты все свои да свои…
В е р а. Чего же ты сердишься, Ванечка? Ты же сам сказал, что сперва надо вдуматься, потом влюбиться в тебя…
И в а н. Правильно. Ну а что такое любовь, ты хоть немного представляешь себе?
В е р а. Немножко представляю. Любовь — это же как слух у человека на музыку. Есть слух так есть, а нет так нет.
И в а н. Ты скажешь.
В е р а
И в а н. У нас весь народ музыкальный. Давай репетировать!
К о м с о р г
С т а р ш и н а. Шо такое?
К о м с о р г. А вот послушай, какого они там Шекспира разыгрывают!
И в а н. Все-таки, Верочка, давай репетировать. Для разбегу начну я. С этого места:
С т а р ш и н а
К о м с о р г. Я морочу голову?!
С т а р ш и н а. Тихо, тихо, Вася, я понимаю твое волнение, даже очень понимаю, но ты войди же и в ее положение. Не может она даже во фронтовых условиях любить сразу двоих.
К о м с о р г. Что?! Да вы что, товарищ старшина?! Вы на что намекаете?..
С т а р ш и н а. Да я, Васечка, не намекаю, я просто так говорю, шо не может она. Она у нас девушка скромная, справедливая…
К о м с о р г. Да за кого вы меня принимаете, товарищ старшина? Это чтобы я, комсорг, да во фронтовых условиях?..
С т а р ш и н а. Да ты, комсорг, не горячись, не горячись. Любовь — она ни с какими фронтовыми условиями не считается…
К о м с о р г. Нет, вы просто меня не знаете, товарищ старшина! Чтобы я во фронтовых… чтобы я во фронтовых…
