С т а р ш и н а (улыбаясь смотрит ему вслед, вынимает кисет и сворачивает козью ножку). Бедный комсорг Вася… Стойкий ты парень, принципиальный… в бою везучий… а вот в любви тебе не повезло… во фронтовых условиях…
Вбегает Е г о р о в.
Е г о р о в. В ружье! (Отворяет дверь в подвал.) Горелов! Кончай репетицию! Начинаем спектакль…
На заднике проецируется множество нашей боевой техники. Небо вдруг осветилось сигнальными ракетами. Загрохотала артиллерия. Началось наступление.
З а т е м н е н и е.
«Два солдата»В темноте еще долго звучит музыка боя. Медленно рассветает. Лестничная клетка разрушенного дома. У подножия лестницы лежит И в а н, чуть выше его молодой солдат — Н е м е ц. Оба они ранены и бесконечно устали от боя. Затаив дыхание, они напряженно слушают, как сквозь музыку доносится голос Левитана:
«…Двадцать шестого января тысяча девятьсот сорок третьего года соединения Двадцать первой армии генерала Чистякова встретились с героической Шестьдесят второй армией генерала Чуйкова. Окруженная группировка шестой немецкой армии Паулюса была разрезана на две части… А сегодня, тридцать первого января, то есть через пять дней, войска Пятьдесят седьмой армии Толбухина и Шестьдесят четвертой армии Шумилова завершили ликвидацию южной группы, пленив штаб шестой немецкой армии во главе с ее командующим Паулюсом…»
И в а н (весело). Конец Паулюсу!..
Н е м е ц. Майн гот! Унзер Паулюс?!
И в а н. Ваш, ваш Паулюс.
Н е м е ц (кричит, закрывая лицо руками). Унзер Паулюс! Их виль нихт лебен!.. (Скатывается вниз к Ивану.) Их виль нихт лебен!..
И в а н. А, понимаю. Не хочешь жить. Зря.
Н е м е ц (уткнувшись лицом Ивану в колени). Их виль нихт лебен, их виль нихт лебен… (Плачет.)
И в а н. Видали? Он же мне еще и жалуется. Просто смешно…
Н е м е ц. Убей, Иван! Убей!..
И в а н. Не могу… Устал…
Н е м е ц. Убей!..
И в а н. Отстань, говорю… Я спать хочу…
Н е м е ц. Иван! Не надо шутка! Бери меня плен!..
Иван, махнув рукой, улыбается и… засыпает.
(С ужасом смотрит на спокойно спящего Ивана.) Майн гот! Он спит?! (Закрывает лицо руками, падает вниз лицом и громко рыдает.) Их виль нихт лебен! Их виль нихт лебен!..
В музыке звучат победные марши.
З а т е м н е н и е.
«Человечность»Четвертое февраля 1943 года. Морозное солнечное утро. Впервые за пять месяцев в Сталинграде вместо грохота разрывов бомб, залпов орудий, треска пулеметных очередей и воя самолетов слышны звуки бодрой, радующей музыки. На стенах разрушенных зданий — транспаранты, лозунги. Один из них мы видим особенно четко: «ОТНЫНЕ ГОРОДУ ЖИТЬ СВОБОДНОЙ ЖИЗНЬЮ!» Все это мы видим на заднике в проекции, а на переднем плане, слева, — бревенчатая стена с табличкой на ней сверху: «Инфекционный госпиталь для военнопленных». У стены — койка, на которой лежит укрытая шинелью В е р а. Около нее сидит пожилая С а н и т а р к а, то и дело меняя полотенце на голове Веры.
