Пьесы полностью

Появляется  М и р ь я м. На ней то же платье, что и в первой картине. Глаза широко раскрыты, на лице тень легкой улыбки. Она держит руку у сердца. Звучит быстрая, ритмичная барабанная дробь — это похоже на глухую автоматную очередь. Мирьям беззвучно вскрикивает и падает на колени. На ее груди кроваво-красная роза… М и р ь я м  исчезает.

Роби отнимает руки от лица; он все еще не знает, что ему делать. С лестницы спускается  М а р и н а.

М а р и н а. Ждала тебя на улице… Теперь оба мои сына здесь, а как будто ни одного нет… Ты не должен идти туда! Помни — ты солдат. Против запрета нельзя! Скажи, что ты замышляешь?.. Посмотри на меня. Покажи мне свои глаза! Покажи… (Долгая пауза.) Да… когда ты вот так смотришь… я… И все-таки я не разрешаю тебе идти, Мирьям ты все равно уже не вернешь…

Р о б и. Алексиус, друг… Отопри карцер, где Микк Лааст!

Алексиус отпирает.

Теперь запри. Когда постучу, откроешь. (Входит в карцер вместе с Мариной.)

Алексиус закрывает за ними дверь. Теперь карцер виден изнутри. М и к к, который сидел на нарах, встает. Роби и Марина останавливаются у дверей. Пауза.

М а р и н а. Ох, сыновья… сыновья… Вы же оба мои сыновья… Братья…

Долгая пауза.

Р о б и. Ты в лагере видел Мирьям живой?..

М и к к. Видел…

Р о б и. Они… как они обращались с ней? Ничего не таи.

М и к к. Хуже нельзя… Молодая, красивая девушка…

М а р и н а. …среди скотов.

М и к к. Среди пьяных скотов!

Пауза.

Р о б и. Ты разговаривал с ней?

М и к к. Да. Дважды. Она просила достать лекарство для матери… Я достал, но…

М а р и н а. Она понимала, почему ты там?

М и к к. Думаю, что да… В следующий раз она спросила, почему во всем рейхе объявлен трехдневный траур — это было после Сталинграда… В тот раз она взяла с меня слово, что я все расскажу тебе, Роби… конечно, если увижу.

Р о б и. Что она еще сказала? Говори все!

М и к к. Велела передать, что… что она тебя крепко любит… только тебя… И попросила меня…

Р о б и. О чем? О чем?.. Говори!

М и к к. Попросила… Сказала, что если ее пошлют еще раз на работу и я окажусь надзирателем, то…

Р о б и. Продолжай.

М и к к. Она сделает попытку бежать, и тогда я должен буду застрелить ее… Но они больше… не выводили… ее… Там и сейчас каждый день расстреливают людей! Женщин, детей… совсем крохотных… Особенно свирепствует этот Раллинг…

Р о б и. Ты слышишь, мама!..

М а р и н а. Да… Я глупая женщина… Даже если мне и суждено потерять тебя — все равно ступай. Ступай и уничтожь этого душегуба.

Р о б и (Микку). Дай свой мундир. Быстро!

Микк поспешно раздевается. Роби забирает его одежду, кладет на стол лист бумаги.

Р о б и. Покажи, где на том берегу проходы в минных полях. Напиши и нарисуй все что надо!

Микк быстро склоняется над бумагой.

Пароль?

М и к к. «Честь фюрера».

Р о б и. «Честь фюрера»?.. (Стучит в дверь.)

Алексиус открывает дверь и выпускает Марину и Роби. Роби достает из шкафа документы немецкого разведчика и оружие.

М а р и н а. Берешь бумаги Микка?

Р о б и. Да.

А л е к с и у с. В гости к Раллингу?

Р о б и. Да. Через полчаса позвонишь командиру полка. Скажешь — лейтенант Лааст велел доложить, что отправился на другой берег на особое задание!

А л е к с и у с. Ясно!

Р о б и. Если я не вернусь через два дня… передай привет ребятам и скажи, чтобы не поминали лихом. Прощайте! (Целует Марину. Уходит.)