Э л ь з а. Я закон уважаю. Каждую его буковку. Честное слово! Господи, до чего сердце колотится… Ты только послушай, Таавет. Товарищ Аасма, присядь хоть на минутку, прошу тебя, уважь новорожденную.
Ю р и. Выходит, я несся во весь опор, чтобы уважить тебя!
Э л ь з а. На этот раз день рождения у меня прахом пошел. Из-за Юлиуса, из-за председателя, из-за толкача инспектора, но больше всего — из-за Оття!
Т а а в е т. Да, в последнее время жизнь что-то не клеится. Вот и сегодня — конец недели, суббота, а нет у людей праздничного настроения!
Э л ь з а. В последнее время по всему колхозу будто капканы расставлены. Ни сесть, ни ступить!
Ю л и у с. Может, кое-кто и призадумается…
Э л ь з а. Да, жить становится все тяжелее…
Ю р и. Ну-ну, я ведь не пить сюда пришел.
Э л ь з а. А мы сделаем вид, будто ты пришел в свободное время, как частное лицо… ненадолго. Выпей хоть один стаканчик за мое здоровье!
Ю р и. У тебя и без того здоровья хватает!
Ю л и у с. Кончить бы тебе, Эльза, все эти разговоры про пенсию, поработать осенью как следует да малость проредить твое стадо — и стала бы ты снова полезным человеком! Честное слово! Ну, за твое здоровье! Юри! Опрокинь и ты стаканчик!
Ю р и. Я в форме.
Т а а в е т. Кругом тихо. Никаких нарушений закона нет.
Э л ь з а. Вот и Эва хочет чокнуться с тобой…
Ю р и. Уж очень велик стакан… другие из такого чай пьют! Ну да ладно!
Э л ь з а. Крепко, правда?
Ю р и. Спирт, а?
Э л ь з а. Господи, ты же хотел сегодня как частное лицо…
Ю р и. Будь это государственная водка… А ведь это же самогон! Где взяла? Сама перегоняла или купила? У кого купила? Сколько? Почем платила за литр? Ну, рассказывай, рассказывай…
Э в а. Яак? Бродишь? И тебе злой дух не дает покоя?
Я а к. Брожу. Домой не хочется.
Э в а. Душа болит?
Я а к. Да. Из-за матери. Как сделать, чтобы она ничего не узнала!
Э в а. Признайся — много грязных дел на твоей совести? Кое-что, видно, все-таки есть… Что ж, придется расплачиваться.
Я а к. Расплачиваться? С кем?
Э в а. Дурачок! Тебя еще нельзя сажать в тюрьму.
Я а к. А когда — можно?
Э в а. Когда тебе, дурачок, станет ясно, что такое преступление и какие проступки ты совершил.
Я а к. Чтобы не было утра. Сделать как-нибудь так, чтобы не было утра…
Э в а. А я — нет! Я хочу, чтобы наступил день! Скорей бы кончилась ночь… Я ненавижу ночь, этот лунный свет, эту тишину! Ненавижу!.. Ты думаешь, я пьяна… Может быть, и пьяна! Но это не меняет дела… Сегодня ночью мне хочется разбить в одном доме все окна! А что если пойти и разбить?
Я а к. Получишь пятнадцать суток!
Э в а. Да?.. И эти пятнадцать дней они будут одни? Нет-нет, надо придумать что-то другое… Мне холодно, Яак. Обними меня! Ну, чего ты ждешь?
Я а к. Скажи мне: «Симоне, пожалуйста, обними меня…» Скажи мне: «Симоне!..»
Э в а. Почему — Симоне? Ты же Яак… Ну-ну, обними меня, Симоне-дурачок! Так… Ой, ты сильный! Глупенький, кто-нибудь может увидеть… Проводи меня домой… Симоне…
Ю л и у с. Не заводится!
Г о л о с А р н е. Должен завестись!..
Ю л и у с. Никак не хочет.
Г о л о с А р н е. А я говорю — должен!
Ю л и у с. Поверь старому человеку, по звуку чувствую — не заведется… Придет Отть, он и запустит. Отть — настоящий машинист!
А р н е
Ю л и у с. А сам он где?
А р н е. Ушел отсюда только под утро. Спит, вероятно…
Ю л и у с. Неужто это ты, Нигуль?..
Н и г у л ь. Верно, верно — все жиклеры и контакты в порядке. Уж я-то знаю, потому что я тут теперь и за контрольную лампочку и за громоотвод. А эту мельницу — черт бы ее побрал — все равно не терплю!
Ю л и у с. Где твой белый воротничок, галстук и чистые руки?
